Его звали Миллер

Проблем у каждого хватает,
Но выход ищет каждый – свой,
Решений общих не бывает,
И начинает кто-то вой.

Не о решении проблемы,
А с обвинением других,
Несутся жалобные темы,
Лья негатив на остальных.

И понимаешь, что в проблемах,
Никто другой не виноват,
Живи в приемлемых пределах,
И будешь счастлив и богат.

А движет жалобщиком чаще,
Тщедушность, зависть к остальным,
Что он других на много старше,
Или совсем не был любим.

                                                                         Жалобщик
                                                            Автор: Андрей Григорьев 7

«Коварство и любовь». Мещанская трагедия.

Автор: Фридрих Шиллер

***

Сюжет: Фердинанд влюблён в Луизу. Её отец относится к этому с недоверием, так как брак аристократа с мещанкой невозможен. Отец Фердинанда, президент фон Вальтер, готовит коварную сеть, чтобы разлучить влюблённых ради укрепления собственного влияния. Например, он хочет женить Фердинанда на леди Мильфорд, фаворитке герцога. Луиза, чтобы спасти своих родителей, пишет Фердинанду поддельное признание в любви к другому. Фердинанд, узнав о предательстве, вызывает на дуэль фон Кальба. В конечном итоге оба влюблённых, не выдержав страданий и разлуки, совершают самоубийство, отравившись ядом.

***

Акт первый ( Фрагмент )

Сцена первая
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: ( ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СЦЕНЫ )

Миллер, учитель музыки;
Его жена.

Луиза, дочь Миллера (не участвует в представленной сцене, но о ней идёт речь);
Фердинанд майор / барон; дворянчкик / (не участвует в представленной сцене, но о нём идёт речь);
Фон Вальтер, президент при дворе немецкого герцога, отец Фердинанда (не участвует в представленной сцене, но о нём идёт речь).
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Комната в доме музыканта.

Миллер встает с кресла и отставляет виолончель.

За столом сидит жена Миллера, ещё в капоте, и пьёт кофе.

Миллер (быстро ходит по комнате). Довольно! Это уже не шутки. Скоро весь город заговорит о моей дочери и о бароне. Моему дому грозит бесчестье. Дойдёт до президента и… Одним словом, больше я этого дворянчика сюда не пускаю.
Жена.Ты же не заманивал его к себе в дом, не навязывал ему свою дочку.

Миллер. Я не заманивал его к себе в дом, не навязывал ему девчонки, но кто станет в это вникать?.. Я у себя в доме хозяин. Мне надо было как следует пробрать дочку. Мне надо было хорошенько намылить шею майору, а не то сей же час всё выложить его превосходительству – папеньке. Могу сказать заранее: молодой барон получит нагоняй – и дело с концом, а все беды посыплются на скрипача.
Жена (прихлёбывая кофе). Вздор! Пустяки! Что с тобой может приключиться? Кто тебе может навредить? Ты занят своей музыкой да, где только можешь, ловишь учеников.

Миллер. Нет, ты мне скажи, что из всего этого выйдет?.. Жениться на девчонке он не женится, – о женитьбе тут не может быть и речи, а стать какой-то, прости господи… это уж извините!.. Где только эти барчуки не таскаются, чёрт знает чем только не лакомятся! Так что же удивительного, что эдакого сладкоежку вдруг потянуло на свеженький огурчик? Сторожи не сторожи, хоть во все щелочки за ним подглядывай, за каждым его шагом следи, – всё равно наблудит он у тебя под носом, испортит девчонку – и был таков. А девчонке вовек сраму не избыть! О замужестве тогда уж и не мечтай, а то ещё, глядишь, приохотится и так по этой дорожке и пойдёт. (Ударяет себя кулаком по лбу.) Боже мой! Боже мой!
Жена.Сохрани нас, Господи, и помилуй!

Миллер. Сами должны себя сохранять. Чего ещё можно ждать от такого повесы? Девчонка красивая, статная, ножки у неё стройные. На чердаке у неё может быть всё, что угодно, – на этот счёт с женского пола спрос не велик, только бы вас Господь первым этажом не обидел. Стоит такому волоките высмотреть ножки – готово дело! У него взыграло ретивое, как всё равно у Роднея (*), когда тот зачует французов, – и пошёл очертя голову, и пошёл! И… и я его не виню. Все мы люди, все человеки. По себе знаю.
Жена. Ты бы посмотрел, какие распрекрасные записки пишет твоей дочке его милость! Господи Боже мой, да тут всякий поймёт, что только её чистая душа ему и нужна!

Миллер. Как бы не так! На языке одно, а на уме другое. Кто на тело заглядывается, тот всегда о душе толкует. Сам-то я как поступал? Чуть только спелись сердца – глядь, и тела туда же за ними, – челядь берёт пример с господ! И выходит на поверку, что месяц серебристый – всего - навсего сводник.
Жена. Ты бы поглядел, какие роскошные книжки господин майор посылает к нам в дом. Твоя дочь-то молится по этим книгам.

Миллер (свистит). Как же, молится! Много ты понимаешь! Простую, натуральную пищу нежный желудок его милости не переваривает. Сначала господин майор должен отдать её на выварку искусным поварам той адской, чумной кухни, что зовётся изящной словесностью. В печку всю эту пакость! Девчонка наберётся Бог знает чего, разного невероятного вздора, кровь у неё забурлит, как от шпанской мушки, – и прощайте тогда крупицы христианской веры, которую отец и так уж с грехом пополам в ней поддерживал! В печку, тебе говорят! Девчонка забивает себе голову всякой чертовщиной, уносится мыслью в тридесятые государства и в конце концов потеряет, позабудет дорогу в родные палестины, устыдится, что её отец – скрипач Миллер, и отвадит хорошего, почтенного зятя, который как раз пришёлся бы мне ко двору… Ну уж нет, накажи меня Бог! (Вскакивает; в сердцах.) Скорей, пока не поздно! А майору… да, да, майору… поворот от ворот. (Направляется к выходу.)
Жена. С ним надо быть повежливее, Миллер. Мы немало нажились на одних только его подарочках!..

Миллер (возвращается и останавливается перед ней). Это что же, плата за честь моей дочери?.. Убирайся ты к чёрту, мерзкая сводня!.. Лучше я возьму скрипку и пойду по миру, буду играть за тарелку супу, лучше я разобью свою виолончель и набью её навозом, но только ни за что не притронусь к деньгам, ради которых единственное моё дитя пожертвовало своею душою и вечным спасением. Откажись от проклятого кофе и от нюхательного табаку, – вот тебе и не нужно будет торговать красотой твоей дочери. Я жрал до отвала и носил тонкие сорочки ещё до того, как этот отпетый негодяй повадился ко мне в дом.
Жена. До чего же ты невоздержан на язык! Закусишь удила – и уж себя не помнишь! Я вот о чём толкую: ни с того ни с сего взять да и прогнать господина майора? Нет, так не годится – ведь он не кто - нибудь, а сын президента.

Миллер. Тут-то собака и зарыта. Вот потому-то, именно потому мы и должны нынче же с этим покончить. Если президент – хороший отец, он ещё будет мне благодарен. Почисти-ка мой красный бархатный кафтан, – пойду попрошу его превосходительство, чтобы он меня принял. Я скажу его превосходительству: «Сыну вашей милости приглянулась моя дочь. Моя дочь недостойна быть женой сына вашей милости, но взять мою дочь в полюбовницы – это для сына вашей милости слишком большая роскошь. Вот вам и всё! Меня зовут Миллер».

                                                                                                                                           из пьесы Фридриха Шиллера - «Коварство и любовь»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) У него взыграло ретивое, как всё равно у Роднея, когда тот зачует французов — Джордж Родней, английский адмирал, который участвовал в сражениях с французским флотом в XVIII веке.

Рабочие

В цеху станочник сматерился -
Фрезой болванку загубил;
А Путин в храме помолился,
И Патриарх вождя - простил!

                                                Работать - по Путински! (отрывок)
                                                              Автор: Андрей Муз

«Батум». Пьеса.

Автор: Михаил Афанасьевич Булгаков

***

Сюжет: Пьеса охватывает период, когда молодой Сталин (известный тогда как Джугашвили) учился в семинарии, затем вовлекся в революционные события, сталкиваясь с противостоянием местных властей и царской империи. Некоторые события сюжета:
Первое действие — исключение Джугашвили из Тифлисской духовной семинарии, уход в подполье, где он живёт под именем Сосо.
Второе действие — основа сюжета — рабочая демонстрация в Батуме 8 – 9 марта 1902 года, которая была расстреляна местной властью.
Третье действие — Сталина - Джугашвили, как и почти всех его товарищей, берут под арест и отправляют в тюрьму.
Четвёртое действие — начало со сцены подписания Николаем II приговора Сталину, по которому он ссылается в Восточную Сибирь на три года. Действие завершается внезапным возвращением Сталина - Джугашвили домой к своим старым друзьям — Наташе, Порфирию и Сильвестру.

***

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина шестая ( Фрагмент )

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: ( ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СЦЕНЫ )

Трейниц, жандармский полковник;
Полицеймейстер;
Кякива, переводчик;
Военный губернатор;
Сталин;
Теофил, рабочий;
Хиримьянц, рабочий:
Батумские рабочие.

Наташа, дочь рабочего Сельвестра (участвует в представленной сцене, но не подаёт реплик);
Миха, рабочий  (участвует в представленной сцене, но не подаёт реплик).
_____________________________________________________________________________________________________________________

Серенькое мартовское утро. Широкая улица в Батуме перед зданием пересыльных казарм. Забор с воротами. Груды щебня. На улице полицеймейстер и шеренга городовых. Полицеймейстер бледен, взволнован, глядит то вдаль, то на казармы. Из-за забора казарм слышен говор и гул. А издали слышится приближающийся шум громаднейшей толпы. Городовые испуганы, волнуются. Простучали подкатившие фаэтоны. Выходит Трейниц. С ним — двое жандармов и Кякива.

Трейниц (глядя вдаль). Ого! Слились? Сколько же это их?
Полицеймейстер (глухо). Тысяч пять, а то и все шесть.

Трейниц. Ого!
Полицеймейстер (тревожно). А что же его превосходительство?

Трейниц. Едет. (Глядит вдаль.) Ну, всё как полагается… флаги… так, так… и, кажется, чужие есть? Интересно… (Кякива). Кто впереди? Не различишь?
Кякива. Не могу разобрать.

Полицеймейстер. С флагом, кажется, ротшильдовский…
Трейниц. Так. Толпа слышна всё ближе и ближе. В ней поют. Слышны слова:

«…нам не нужно златого кумира, ненавистен нам царский чертог…»

На «Марсельезу» накатывает другая песня.

И «Марсельеза»… (Вглядывается.) А вот там, рядом с флагом… блуза, пальто, шарф… Ведь это, пожалуй, чужой?

Полицеймейстер. Трудно сказать…
Трейниц. Да, чужой, чужой. Полковник, надо будет, как только приблизятся, оторвать передовых и взять их.

Полицеймейстер. Трудно. С одними городовыми не справиться. Плотно идут. Надо войска.
Трейниц. Нет, до войск надо. Надо, полковник.

Полицеймейстер (городовым). Как подойдут, отрезать переднюю шеренгу, взять этих, у флага.
Городовой (с сомнением). Слушаю.

Кякива (Трейницу). Чужой, чужой, вижу теперь.
Трейниц. Ну конечно.

Послышался стук коляски, конский топот, входит губернатор, с ним два казака.

Губернатор (остолбенев при виде надвигающейся толпы). Что же это такое?
Полицеймейстер. Войска бы, ваше превосходительство.

Губернатор. Надо было раньше разрезать их! Э… Как же это допустили?
Полицеймейстер. Ваше превосходительство, шесть тысяч…

Губернатор (казаку). Лети к капитану Антадзе, скажи, чтобы спешно выводил роту сюда, к казармам!

Казак убегает. Толпа подходит с тяжким гулом. Впереди: Хиримьянц с красным флагом, Теофил, Наташа, Миха. Сталин рядом с Хиримьянцем. За ними стеной рабочие, среди них есть женщины.

Сталин (обращаясь к окнам казарм). Здравствуйте, товарищи!

Теофил. Здравствуйте! Мы пришли!

Рабочие: «Мы пришли за вами!»

Из окон казарм подошедших увидели, из двора казарм их услышали. Двор отвечает подошедшим криками:

«Пришли! Товарищи! Глядите, пришли! Освободите нас! Освободите!»

Трейниц (Кякиве). Он? Как думаешь?

Губернатор (толпе). Что это? Бунт? Убрать флаги! Остановиться!

Сталин. Мы больше никуда и не идём. Мы пришли. Освобождайте арестованных рабочих!

Хиримьянц. Не уйдём без этого!

Рабочие: «Выпустите арестованных». В казармах крики: «Освободите нас!»

Губернатор. Убрать флаги! Разойтись!

Трейниц (губернатору). Ваше превосходительство, попрошу вас немного назад…

Губернатор отступает.

Трейниц (обращается к полицеймейстеру). Ну-ка, попробуйте…

Полицеймейстер (городовым). Ну-ка, вперёд, берите передних…

Городовые и двое жандармов врезываются в толпу.

                                                                                                                                    — из пьесы Михаила Афанасьевича Булгакова - «Батум»

( кадр из фильма «Большая семья» 1954 )