За крепкие шахтёрские традиции ! За кольцо "Всевластия" !  ( © )

Отец мой был простой шахтёр,
Однажды в детстве мне сказал:
«У вора сын частенько вор,
У генерала – генерал.

Сын прокурора – прокурор,
Что ж в жизни приговор один,
Отец же твой – простой шахтёр,
Шахтёром быть, тебе мой сын.

И четверть века был я им,
Хоть доли лучшей всё ж искал,
Увы, остался рядовым,
Не получился генерал.

                                                       О шахтёрском труде
                                                     Автор: Сергей Бабинин

Спуск в шахту.

Мокрая ржавая клеть, громкий звонок стволовой, рывок клети вверх и быстрый спуск в подземелье.

Потом идут два километра пешком.

Прижимаются к стенам штрека, когда рядом проносится поезд с углём.

Громко разговаривают, подшучивают друг над другом.

Все ещё бодры, но смех уже не тот, что наверху, а резче, грубее.

В нём слышится жадность к этим минутам жизни Работа вскоре затмит всё.

И вот — чёрная щель лавы, погрузочный пункт с лампами дневного света, вой вентилятора местного проветривания.

Пришли, вскарабкались на карачках в короткий ходок, влезли в свою нору.

Врубовка (1) подрезала пласт, взрывник зарядил аммонит и взорвал.

Устинов взялся за свою любимую лопату — угольная пыль смешалась с потом.

Мать спустилась к нему в подземелье.

Она наклонилась над ним, сказала: «Сыночек, это ты, правда? Не волнуйся за меня. Видишь, я с тобой».

К нему сошлась вся родня, и он увидел деда и бабушку, умерших раньше матери.

Они молчали. Он работал, они смотрели на него.

Было жарко, по коленям сочилась вода.

Все шахтёрские болезни, силикоз, антракоз, бурсит, принялись пробовать тело Устинова. Оно было не крепче других.

Вскоре газомерщица Роза остановила лаву: бензиновая лампа Вольфа, поднятая к кровле, высоко взметнула язычок огня в голубоватом ореоле.

Значит в воздухе накопилось много метана.

Машинист Люткин пристроился было обнять девушку, но за неё заступился старый навалоотбойщик (2).

Пока проветривался забой, бригада выбралась на штрек (3) перекусить.

На сосновых распилах постелили газеты разложили «тормозки» и стали тормозить.

У грушовских мужиков были печёные пирожки, помидоры, сало, варёные яйца.

Каждый немного ревниво осматривал запасы соседей.

Слесарь Еременко был единственным из грушовских, кто принёс колбасу с хлебом.

Машинист Люткин спросил его: всё воюешь с родней?

И посоветовал: надо ласкать жену под утро, когда злость ещё спит.

Слесарь был примаком (4) в доме Ревы, и все знали: раз у Ревы, то тяжело.

— Вправду с женой поссорился? — спросил Устинов.
— Да у него тесть собака, — сказал Люткин. — Жрут парня. Забор выстроили — и жрут втихаря.
— Ну это обычная история, — продолжал Устинов. — С родителями надо жить порознь, иначе не избежать конфликтов.

Старый навалоотбойщик заспорил с ним: у него была большая патриархальная семья, отец с матерью, дочь с зятем, внуки, и ему казалось, что взрослые дети обязаны жить с родителями.

Глуховатым сильным голосом Миколаич долго долбил эту мысль. Остальные молча ели, изредка поддакивали.

— Вот я для своих как бог и прокурор, — с гордостью вымолвил Миколаич. — Любят меня, боятся. Так и должно. Даже зять Пшеничный побаивается.
— Пошёл ты! — вдруг сказал машинист.— «Любят и боятся»! Из-за таких старорежимных типов дышать нечем. Просто детки твои не хотят с тобой связываться и помалкивают на твою болтовню.

— Не надо грубить старшим, — сказал Устинов.
— Ещё один прокурор? — спросил Люткин.
— Просто не хочется, чтоб вы сцепились, — объяснил Устинов.

Бригадир Бухарев вернул разговор к семейным делам слесаря Еременко.

— Дай по рогам этому Реве, — посоветовал он. — Привык мужик под себя грести — пора остановить.
— Да Рева его кулаком перешибёт, — заметил Люткин.

— Тогда нехай терпит, коль кишка тонка, — ответил Бухарев. — Я своему папане — что там тесть! — папане родному заехал однажды в санки, и с тех пор зажили мирно. А до того лютовал папаня.
— Сейчас переломный момент, — сказал Устинов.
— Надо переломить, — кивнул Бухарев. — Сразу уразумеет.

— Переломный для всей нашей жизни, — продолжал Устинов. — Есть две цивилизации — сельскохозяйственная и индустриальная. У каждой — свой образец семьи. Но устоит в конце концов городской вариант, маленькая семья из мужа, жены и детей.
— Ещё неизвестно, — возразил Миколаич.

Тогда Устинов объяснил подробнее: уже и нынче человек в состоянии сам себя прокормить, поэтому нет смысла держать дома целую производственную бригаду.

Взрослые дети перестанут жить по указке.

— У самого-то есть отец - мать? — не поверил Миколаич. — Куда ж денешь престарелых родителей? Один кулаком их норовит, другой — на помойку. — Он взял со своей газеты пирожок и дал Михаилу. — На, сиротская душа, отведай домашнего.

Он и осуждал, и жалел Устинова.

— Отца - мать забывать негоже, — строго произнёс бригадир.
— А папане-то врубил! — засмеялся машинист Люткин.
— Ничего, он меня понял.

Устинов решил подзадорить бригадира, вспомнил, что в доисторические времена, как доказывают некоторые учёные, сыновья просто убивали одряхлевших отцов по причине бедности, будучи не в силах прокормить лишний рот.

Как убивали?

Зимой привязывали к саням и увозили в глубокий овраг.

Или ещё проще: везли куда - нибудь за огороды и добивали.

Откуда известно?

Из преданий, легенд, древних обрядов.

Из пословиц:

«Отца на лубе (5) спустил, сам того же жди», «Есть старый — убил бы его, нет старого — купил бы его».

Правда, в этих пословицах уже слышится осуждение варварских обычаев.

— Не знаю, что навыдумывали твои учёные, — проворчал Миколаич. — Может, то немцы творили, а наши такого не могли. Нет, брешешь ты всё...
— Говорю, как было, — ответил Устинов.

— Мало ли что было! Тебя послушай, всё от брюха зависит. А совесть как же?
— Да он про старину толкует, — вмешался Бухарев. — Чего ты в бутылку лезешь?

— Значит, стариков выкинем, а жить только с жинкой и дитями!
— Скоро и такая семья начнёт изменяться, — сказал Устинов. — Это не от одного нашего желания зависит. Вот вырастут города — увидите, как пойдут разводы.

Видно, он переборщил с прогнозами.

Теперь на него накинулись все скопом.

По общему мнению, разводиться мог только самый последний человек.

Перерыв кончился, полезли в лаву.

                                                                                                                  — из повести Святослава Юрьевича Рыбаса - «Зеркало для героя»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) Врубовка подрезала пласт - Врубовка — разговорное название врубовой машины. Врубовая машина — это горная машина, предназначенная для производства вруба (щели) в массиве полезного ископаемого (чаще угольного, но также может использоваться для горючего сланца, соли, ракушечника, туфа и других материалов) при подземной разработке. Вруб облегчает последующую отбойку остальной части пласта с помощью механических средств или взрывчатых веществ.

(2) но за неё заступился старый навалоотбойщик - Навалоотбойщик — это горнорабочий, занятый навалоотбойкой — операциями по разрушению, отделению и перемещению кусков горной массы, угля, руды и других материалов.

(3 ) Пока проветривался забой, бригада выбралась на штрек перекусить - Штрек (от нем. Strecke, букв. — «расстояние, протяжение») — горизонтальная подземная горная выработка, не имеющая непосредственного выхода на поверхность.

(4)  Слесарь был примаком в доме Ревы - Примак - Влазень (вдомник, примак, приймак, приёмыш) — в крестьянском быту зять, то есть муж дочери, принятый в дом тестя, на одном с ним хозяйстве.

(5) Отца на лубе  спустил - Луб — подкорье, исподняя кора дерева.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Развод» 2022 )

Ревнивцы 64 - ого уровня

Была душа к нему распахнута,
А он не находил слова,
И предложил сыграть с ним в шахматы!
Гроссмейстер!..
Варит голова?

– Я не умею, – отвечаю я,
А он как будто ждал звонка –
Легла на стол, сбив чашки чайные,
Вся в чёрных клеточках доска.

Премудрость шахматной теории
Он изложил за пять минут,
И я, наивная, с ним спорила,
Как отдают и как берут.

На "е 4" пешка белая
Внезапно двинулась в прорыв –
Чуть поудобней пересела я,
Свою фигуру приоткрыв.

Когда всё верно расположено
Позиций даром не сдают –
Я начинала настороженно
Свой первый шахматный дебют.

Поскольку были мы без публики,
То не заметить он не мог
Гамбита (*) с жертвой верхней пуговки,
И рокировки стройных ног.

Как он кричал!.. Но мата не было.
А суетился – как в бреду!
Переходить три раза требовал,
И сдался на восьмом ходу...

                                                                Девушка и шахматы
                                                                     Автор: Хх Миро
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Гамбита - Гамбит (от итал. dare il gambetto — «поставить подножку») — общее название дебютов в шахматах, в которых одна из сторон (в большинстве случаев белые) жертвует материал (обычно пешку, но иногда и лёгкую фигуру) ради быстрейшего развития, захвата центра или обострения игры.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Шахматы очень ревнивы.

Они требуют всего человека, целиком, не расположены с кем-то его делить.

Если шахматист заводит «любовницу», в виде книг, музыки, фильмов или любого другого постороннего увлечения, шахматы начинают ему мстить.

В партиях «изменника» появляются грубые ошибки, «зевки», ведущие к непредвиденным поражениям или нежеланным ничьим.

Победы в турнирах становятся редкостью или прекращаются совсем.

А что же позволено действующему шахматисту, с чем эта коварная игра готова мириться?

Разрешаются теннис, плавание, лыжи, бег, то есть, все те занятия, которые не претендуют на место в голове и душе шахматиста и используются для подготовки к шахматным соревнованиям.

Если шахматист становиться аскетом и посвящает всю свою жизнь шахматам, он достигает успеха.

Ему начинает сопутствовать удача, противники, в критический момент, не выдерживают напряжения и совершают ошибки, «делают подарки», круто меняющие течение партии.

Сам же шахматист - аскет почти не делает грубых ошибок, а при наличии большого таланта, вообще становиться непобедимым.

Именно такими «безошибочными», "непобедимыми" игроками были, в период своего расцвета, чемпионы мира Т.Петросян и Б.Спасский.

Когда, со второй попытки, с огромным трудом, Б.Спасскому удалось выиграть матч у Петросяна и стать десятым чемпионом мира, последний утратил былую силу и непобедимость, и его результаты в турнирах заметно ухудшились.

То же произошло с Б.Спасским, проигравшим три года спустя матч на первенство мира Р.Фишеру.

В чём тут дело?

Очевидно, уступив титул более молодому, находящемуся в расцвете сил, противнику, и Петросян, и Спасский решили, что "поезд ушёл", и можно, наконец, «пожить для себя».

Понятное решение.

Жизнь коротка, кроме шахмат в ней есть много других радостей, которые тоже нужно не упустить.

Ну, а шахматы, как уже говорилось выше, не прощают измены.
                                                                                                                                                                                             О шахматах (отрывок)
                                                                                                                                                                                        Автор: Евгений Терещенко

ИМПЕРИЯ

Наши легионы
Встанут из пустыни,
Лишь земля остынет,
Стихнет канонада.
Наши легионы
Ждут твоей команды.
Это всё, что надо.

Наши легионы
Явятся внезапно,
И сравняют Запад,
И сметут Восток.
Наши легионы
Чётко помнят срок.
Это всё, что надо.

Наши легионы,
Лишь поднимешь руку,
Явятся без звука
И придут из тьмы.
Наши легионы
Ужаснут умы.
Это всё, что надо.

В наших легионах
Никаких сомнений.
Их продумал гений,
Воплотил в металл.
Наши легионы
Держит, кто создал.
Это всё, что надо.

                                      Наши легионы (отрывок)
                                    Автор: Ульфара Айфенборг

Северная Африка, 541 год ( Фрагмент )

Впервые я родился к северу от города, называемого тогда Антиохией.

Первой неизгладимой меткой в моей долгой биографии было землетрясение 526 года.

В то время у меня не было суждения на сей счёт, но через много лет я прочитал все сообщения, которые мог разыскать, чтобы сравнить со своими впечатлениями.

Семья моя выжила, но были многие тысячи погибших.

В тот день мои родители пошли на рынок, а я отправился со старшим братом удить рыбу на реку Оронт (*).

Тогда-то это и случилось.

Помню, как упал на колени и земля ходила под нами ходуном.

Не знаю почему, но я поднялся и на нетвёрдых ногах вошёл в реку.

Стоял по шею в воде, ощущая синкопированное (**) раскачивание одного пласта под другим, а потом вдруг нырнул с широко открытыми глазами, раскинув руки в стороны для равновесия.

Оттолкнувшись от дна, я распластался параллельно поверхности воды.

Затем перевернулся на спину и различил небо сквозь толщу воды.

Я увидел, как под водой свет становится размытым, и кое - что уразумел.

Я достаточно хорошо знал настоящих мистиков, чтобы понять, что не принадлежу к их числу, но на мгновение ход времени словно замедлился, и сквозь ткань этого мира я разглядел вечность.

Тогда я это не осмыслил, но с тех пор мне тысячу раз это снилось.

Мой брат с криками и руганью звал меня назад, но, когда я не послушался, последовал за мной.

Наверное, он собирался поколотить меня и вытащить на берег, однако ощущения были настолько необычными, что он застыл в нескольких ярдах от меня, высунув из воды задумчивое лицо.

Я вынырнул, и мы подождали, пока берег не вернулся в нормальное состояние.

Я помню, что после того, как это произошло, я шёл домой, с удивлением рассматривая землю под ногами.

В те времена мы являлись гордыми подданными Византии.

Принадлежность к великой империи не имела большого значения для нашей обыденной жизни, однако сама идея нас преображала.

Она делала наши холмы чуть выше, нашу еду чуть вкуснее и наших детей чуть красивее, потому что мы сражались за империю.

Крепкие мужчины из моей семьи сражались под началом знаменитого генерала Велизария (***), пусть и вдали от него.

Он придавал смысл и славу нашей жизни, которая в противном случае была бы совершенно обыденной.

Моего дядю, которого мы обожали, убили во время военной кампании по подавлению восстания берберов в Северной Африке.

Сведений о его смерти хватило лишь на то, чтобы демонизировать Северную Африку и любого находящегося там человека.

Позже я узнал, что дядю, скорее всего, зарезал его товарищ, у которого он украл курицу, но, повторяю, это случилось позже.

Я плыл с братом и сотней других солдат империи через Средиземное море в Северную Африку.

Мы горели жаждой мести.

Как и многие новые души, в той жизни я был лучше всего приспособлен к роли солдата.

Подчинялся приказам с точностью до буквы.

Я даже мысленно не задавал вопросов начальникам.

Преданность моя была абсолютной, я был готов убивать и умереть за наше дело.

Если бы вы спросили меня, зачем тому или иному племени берберов, не имеющих ничего общего с нашей культурой, религией или языком, уготовано погибнуть или ещё на несколько лет остаться частью Византии, то я не смог бы ответить.

Мы не были первыми, кто их завоёвывал, и не будем последними, но мной, юношей, двигала вера.

Я не анализировал причину своего рвения. Причиной служило само рвение.

Насколько слепо я верил в правоту нашей стороны, настолько же слепо в чёрные помыслы моего врага.

Подобное характерно для очень молодой души, являясь свидетельством, но не доказательством того, что это действительно была моя первая жизнь.

Надеюсь, что да. Было бы ужасно остаться таким глупым.

                                                                                                                                            — из романа Энн Брашер - «Имя моё — память»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) удить рыбу на реку Оронт - Эль-Аси (Оронт) — река в Ливане, Сирии и Турции. Берёт начало в горах Антиливана близ древнего Гелиополя в долине Бекаа, примерно в 30 км к востоку от Бейрута. Направление течения — северное, параллельно побережью Средиземного моря. Течёт сначала по скалистому ущелью, затем разливается в озеро Хомс, которое было запружено ещё в античные времена. Далее долина реки расширяется у города Хама, после чего русло поворачивает на запад, в Антиохийскую равнину Амук. Здесь в Оронт впадают два крупных притока — Африн и Карасу. Впадает в залив Антакья Средиземного моря к югу от небольшого турецкого портового города Самандаг.

(**) Стоял по шею в воде, ощущая синкопированное раскачивание одного пласта под другим - «Синкопированный» — прилагательное, которое используется в музыке. Оно означает «построенный на использовании синкоп, с синкопами». Синкопа — акцент (ударение) смещается с сильной доли такта на слабую; нарушается привычное ритмическое ожидание; создаётся эффект «сдвига», «неровности», динамики.

(***) сражались под началом знаменитого генерала Велизария - Велизарий — византийский военачальник времён императора Юстиниана I. В 530 – 532 годах одержал ряд впечатляющих военных побед над иранцами, что привело к подписанию с империей Сасанидов «Вечного мира» 532 года. В 533 году, возглавляя войско, посланное в Африку против вандалов, он разбил их при Трикамероне, занял Карфаген, взял в плен вандальского короля Гелимера, и тем положил конец Вандальскому королевству.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Враг» 2013 )

Такой забавный даже ... Там

Какие честные глаза
Так на меня смотрели нежно.
В них даже теплилась слеза.
Любовь казалась неизбежной.

Как кролик в пасть удава я
Легко пошла не сомневаясь,
Что сильно любишь ты меня,
От страсти искренней сгорая.

Но как коварно обманул
Мою любовь и ожиданья:
Таких доверчивых как я
Заманивал ты на свиданья.

Твой телефон мне выдал всех,
(Случайно как-то увидала).
У девушек большой успех
Имеешь ты…  Не ожидала!

Ты оказался ловелас
С обманно честными глазами.
Забыть стараюсь я сейчас,
О том, что было между нами.

Прощай, красивая мечта
Как хорошо, что не сбылась ты.
Пойду дорогою другой
Искать несбыточного счастья.

                                                                Ловелас
                                                    Автор: Ирина Русских

Глава 9. ( Фрагмент )

Пока я так стояла перед витриной ювелирного магазина и раздумывала, я вдруг заметила, что в витрине отражается противоположная сторона улицы, а там стоит какой-то господин и явно наблюдает за мной.

Я отвернулась от витрины и быстро пошла прочь. Только уличных знакомств мне не хватало!

Он догнал меня на перекрёстке и тронул за плечо.

— Простите, вы меня не узнаёте?

Лицо его показалось мне смутно знакомым, а в остальном он был похож на сотни других прохожих: довольно стройный, спортивного сложения, одет в джинсы и белую майку.

— Мы с вами где-то встречались?
— По-моему, да. Я уже давно иду за вами и по дороге пытаюсь вспомнить, где и когда.
— Так вы меня преследуете?

— Ну что вы! Зачем так грозно? Я просто хотел увидеть ваше лицо и попытаться припомнить, где же мы с вами встречались? Как вас зовут?
— А вам не приходит в голову, что вы просто заметили сходство с кем-то из действительных ваших знакомых?
— Нет. Вот вы говорите, а я и по голосу слышу, что мы были очень хорошо знакомы. Я узнаю все ваши интонации, я их как бы слышу ещё до того, как вы открываете рот, чтобы отчитать меня.

— Я вас не отчитываю. Но я, кажется, вспомнила, где мы с вами встречались.
— Так где же? Говорите скорей, прошу вас!
— Вы вчера были в городском парке?

— Да, вроде бы… Я часто хожу через парк, это как раз мой путь от пляжа к отелю.
— А вы вчера не катались на колесе обзора?
— Совершенно верно! Мне вдруг вчера пришла в голову мысль поглядеть на город с высоты птичьего полёта!

— Так вот там мы с вами и виделись. И я вчера каталась на этом колесе, и по-моему, я вас тоже приметила.
— Чрезвычайно польщён. Мне кажется, по этому поводу стоит зайти в кафе и выпить по бокалу шампанского.
— С утра? Я слышала, русские говорят, что с утра шампанское пьют только лошади.

— Тогда, может быть, кофе?
— От кофе не откажусь. К тому же мне сегодня не удалось выпить кофе у себя дома.
— Ваша горничная бастует? — Я засмеялась.

— У меня никакой горничной нет и никогда не было. — Мы пошли по улице и вскоре вышли на площадь, где вокруг фонтана были во множестве расставлены лёгкие столики с плетёными стульями. Мы сели и заказали кофе. Я — двойной эспрессо, а он — большую чашку простого кофе с двойной порцией молока и сахара.

— Вы знаете, — сказал он, помешивая ложечкой свой ужасный напиток, — как-то не верится, что у вас никогда не было горничной. Вы одеты и говорите, как очень светская женщина.
— Увы, я очень обыкновенная женщина.
— А ваш муж, кто он?

— У меня нет мужа. Уже давно нет.
— Вы — вдова. Теперь я понимаю, откуда у вас такая грусть в глазах.
— Разве я не могу быть просто брошенной женой и грустить по этому поводу?

— Вы?! Никогда! Таких женщин не бросают!
— А, так он обыкновенный ловелас.

Мне сразу стало скучно. Но он этого не заметил и продолжал разговор:

— Давайте познакомимся по-настоящему. Как вас зовут?

— Стоит ли называть ему моё имя? А впрочем, какое это имеет значение…

— Хуанита. А вас как зовут?
— Жорж.

Никогда не встречала никого, кто бы носил такое имя.

И зря я начала это знакомство, надо это прекращать.

— Видите, там, на углу стоит девушка и продаёт розы. Принесите мне, пожалуйста, одну белую розу.

Он встал, не говоря ни слова, и направился к девушке. Я тоже встала и пошла в другую сторону.

Я провела унылый и ничем не заполненный день: погуляла по набережной, послушала фальшивую игру уличного оркестра, потом спустилась на пляж, взяла шезлонг и даже немного поплавала.

Вода была тёплой, как остывший чай, и поэтому купанье не доставило мне ничего, кроме отвращения.

Я дремала в своём шезлонге, а рядом две молодые женщины вели громкий разговор.

Я совсем этого не хотела, но пришлось выслушать его от начала до конца.

— Дорогая! Я так рада тебя видеть! Ты довольна, что я тебя разыскала на этом всемирном лежбище?
— Нет, только что пришла.
— Ты уже купалась?

— Да, перекусила на набережной. Там, у греков, очень вкусные салаты из морских фруктов. У тебя новый купальник?

— Конечно. Я ему так и сказала, что на пляже люблю бывать одна или с подругами. Знаешь, он уже изрядно мне надоел.
— Кто тебе успел рассказать? Мы с ним только сегодня решили, что с завтрашнего дня переезжаем в один пансион и снимаем номер на двоих. Он такой забавный!

— Какой ужас! Не верю… Хотя, знаешь, дорогая, с произведениями искусства всегда так: ориентируешься на высокую цену и думаешь получить нечто подлинное кисти большого мастера, а тебе вручают мазню начинающего недоучки, который оказался племянником галериста.

— Совершенно с тобой согласна. Во всяком случае, я свою маникюршу никогда не рекламирую, чтобы потом не оказаться в очереди позади тех, кому имела глупость дать её телефон.
— Ты права! Все мужчины обманщики, никому из них верить нельзя.

От их стрекотанья у меня разболелась голова, и я покинула пляж.

Я нашла уютный с виду ресторанчик и решила поужинать: может быть, я просто голодна, и поэтому так болит голова?

Я села за пустой столик в углу зала, заказала луковый суп, шашлык из креветок и белое вино к ним.

                                                                      — из повести - притчи Юлии Николаевны Вознесенской - «Мои посмертные приключения»

( кадр из фильма «Мошенники, или развод по-американски». 2002 )

Балда, да ещё с восклицательным знаком ( © )

Коль попросят тебя описать,
будет назван металл, плотность стали,
нитинолого* лезвия стать
да пантеровы лапы с когтями.
Эта цельность крушит города:
столько боли —
ни скола эмали,
но ценой? (Только так, между нами,
преклоняюсь) она дорога.

                                                                 Коль попросят тебя описать (отрывок)
                                                                           Автор: Анастасия (Ася) Грибок
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

* нитинол — интерметаллид никеля и титана со способностью «запоминать» первоначальную форму и возвращаться к ней после деформации.
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава 6 ( Фрагмент ) 

Бывает, что нипочём не можешь вспомнить, как это было.

Я всё думаю — когда же Стрэдлейтер вернулся со свидания с Джейн?

Понимаете, я никак не вспомню, что я делал, когда вдруг услышал его шаги в коридоре, наглые, громкие.

Наверно, я всё ещё смотрел в окно, но вспомнить точно не могу, хоть убей.

Ужасно я волновался, потому и не могу вспомнить, как было.

А уж если я волнуюсь, так это не притворство.

Мне даже хочется в уборную, когда я волнуюсь.

Но я не иду. Волнуюсь, оттого и не иду.

Если бы вы знали Стрэдлейтера, вы бы тоже волновались.

Я раза два ходил вместе с этим подлецом на свидания.

Я знаю, про что говорю. У него совести нет ни капли, ей - богу, нет.

А в коридоре у нас — сплошной линолеум, так что издали было слышно, как он, мерзавец, подходит к нашей комнате.

Я даже не помню, где я сидел, когда он вошёл, — в своём кресле, или у окна, или в его кресле.

Честное слово, не могу вспомнить.

Он вошёл и сразу стал жаловаться, какой холод.

Потом спрашивает: — Куда к чёрту все пропали? Ни живой души — форменный морг.

Я ему и не подумал отвечать.

Если он, болван, не понимает, что в субботу вечером все ушли, или спят, или уехали к родным, чего ради мне лезть вон из кожи объяснять ему.

Он стал раздеваться.

А про Джейн — ни слова. Ни единого словечка.

И я молчу. Только смотрю на него.

Правда, он меня поблагодарил за куртку. Надел её на плечики и повесил в шкаф.

А когда он развязывал галстук, спросил меня, написал ли я за него это дурацкое сочинение.

Я сказал, что вон оно, на его собственной кровати.

Он подошёл и стал читать, пока расстёгивал рубаху.

Стоит читает, а сам гладит себя по голой груди с самым идиотским выражением лица.

Вечно он гладил себя то по груди, то по животу. Он себя просто обожал.

И вдруг говорит:

— Что за чертовщина, Холден? Тут про какую-то дурацкую рукавицу!
— Ну так что же? — спрашиваю я. Ледяным голосом.

— То есть как это — что же? Я же тебе говорил, надо описать комнату или дом, балда!
— Ты сказал, нужно какое - нибудь описание. Не всё ли равно, что описывать — рукавицу или ещё что?

— Эх, чёрт бы тебя подрал!

— Он разозлился не на шутку. Просто рассвирепел.

— Всё ты делаешь через ж… кувырком. — Тут он посмотрел на меня. — Ничего удивительного, что тебя отсюда выкинули, — говорит. — Никогда ты ничего не сделаешь по-человечески. Никогда! Понял?
— Ладно, ладно, отдай листок! — говорю.

Подошёл, выхватил у него этот треклятый листок, взял и разорвал.

— Что за чёрт? — говорит. — Зачем ты разорвал?

Я ему даже не ответил. Бросил клочки в корзинку, и всё.

Потом лёг на кровать, и мы оба долго молчали.

Он разделся, остался в трусах, а я закурил, лёжа на кровати.

Курить в спальнях не полагается, но поздно вечером, когда одни спят, а другие ушли, никто не заметит, что пахнет дымом.

И потом мне хотелось позлить Стрэдлейтера.

Он из себя выходил, когда нарушали правила.

Сам он никогда в спальне не курил. А я курил.

Так он и не сказал ни единого словечка про Джейн, ничего.

                                                                — из романа американского писателя Джерома Сэлинджера - «Над пропастью во ржи»

Со * беседование

Спросил меня голос
В пустыне дикой:
— Много ли в море
Растёт земляники?

— Столько же, сколько
Селёдок солёных
Растёт на берёзах
И ёлках зелёных.

                                       Вопрос и ответ
                                Автор: Самуил Маршак

Глава 9 ( Фрагмент )

После короткого собрания я отправилась в свой кабинет.

Первое собеседование было назначено на 11 утра, и у меня ещё оставалось время, чтобы сделать график.

Ровно в одиннадцать Богдан позвал меня в зал, где уже ожидала первая кандидатка.

У неё было безупречное резюме, и я делала на неё самые большие ставки из всех, с кем мне предстояло встретиться сегодня.

Но чем дольше мы общались, тем больше меня охватывало разочарование.

Анна могла похвастаться опытом работы в известных ресторанах, но была слишком жёсткой и авторитарной.

Она постоянно перехватывала инициативу во время собеседования, и вроде бы такое рвение могло быть похвально, но у меня сложилось впечатление, что это не я провожу собеседование, а меня проверяют по всем фронтам.

Ещё и умудряются отчитывать, попрекая отсутствием таких же привилегий, как были у Анны на прошлой работе.

Я поняла, что это будет София № 2, а менять шило на мыло точно не хотелось.

Я вежливо поблагодарила её и попрощалась.

Следующей была Кристина.

Она оказалась совсем юной и честно призналась, что немного завысила свой возраст в резюме.

Её энтузиазм и горящие глаза подкупали, но отсутствие опыта и попытка приукрасить действительность настораживали.

Я бы попробовала её в качестве официанта с перспективой роста, но пока у нас свободных мест не было.

Сделав заметку, что можно пригласить её, если вдруг подходящая должность освободится, я попрощалась с девушкой.

Последней была Ольга.

В ней всё казалось идеально, и я уже мысленно ликовала, что наконец-то нашла подходящую кандидатку.

Серьёзная, уравновешенная, приятная в общении и достаточно взрослая, чтобы руководить сотрудниками в зале.

Камнем преткновения оказался ненормированный график.

Хоть наши сотрудники работают два через два, но они задерживаются допоздна, а администратору помимо всего прочего ещё необходимо закрывать смену и ресторан.

– На прошлой работе кассу закрывал старший официант, а администратор работал максимум до 20:00,

– пока Ольга говорила, краем глаза я заметила, как в ресторан вошёл Ян.

Он окинул взглядом все столики и, заметив меня, ухмыльнулся с явной насмешкой.

Сташевский устроился в противоположной стороне зала и стал по очереди подзывать к себе сотрудников, начиная с Софии.

Я постаралась сосредоточиться на беседе с Ольгой, но присутствие Яна меня отвлекало и нервировало.

– Стандартная практика для ресторана, чтобы в зале до последнего часа работы находилось ответственное лицо. Речь не только о закрытии смен. Могут произойти конфликтные ситуации, где понадобится участие администратора или управляющего, – спокойно ответила я, незаметно продолжая наблюдать за Сташевским.

– Я здесь стабильно до 19:00, но ресторан работает до 23:00. Иногда я могу поменяться сменами с администраторами, но это скорее исключение, чем правило. Если у нас банкеты, тогда коллектив задерживается до последнего гостя, поэтому уходить в 20:00 вы точно не сможете.

– Я понимаю, – расстроенно сказала Ольга, – просто у меня ребёнок и мне нужно вечером быть дома.
– К сожалению, такие условия мы не сможем обеспечить.

– Что ж, спасибо! Извините, что потратила ваше время, – сказала Ольга.
– Всё нормально! Спасибо, что пришли! – я улыбнулась Ольге на прощание и, проводив её, подошла к барной стойке.

Делая вид, что веду учет расхода вина, я осторожно поглядывала в сторону Сташевского.

Ян, расслабленно развалившись в кресле, следил за активной жестикуляцией Софии и задавал ей вопросы.

Несколько раз наши взгляды встретились, и я поняла, что вся моя конспирология такая же незаметная, как слон в посудной лавке.
                                                                                                                                                  -- из любовного романа Яны Голд - «Ресторатор»

( кадр из фильма «А как же Боб?» 1991 )

Скромное обояние семейного ужина

Скромное обояние семейного ужина - навеяно «Скромное обаяние буржуазии» — кинофильм Луиса Бунюэля 1972

Закроем тему… насовсем –
Ничьих не жду я откровений.
Доволен в общем-то я всем,
Что не несёт в мир отклонений...

                                                               Закроем тему... (отрывок)
                                                                            Автор:  Nevod

Часть 2. Дом греха. Глава седьмая ( Фрагмент )

Агнес улыбается, но, к сожалению, Уильям именно в эту минуту вглядывается в рулет, пытаясь понять, из чего тот изготовлен – из говядины или из баранины.

И потому улыбку приходится продлить до мгновения, в которое он поднимает взгляд и замечает её, – правда, к этому времени, хоть Агнес и продолжает удерживать первоначальную складку губ, улыбка лишается чего-то трудноопределимого.

– Полагаю, ты слышала эту… перебранку? – осведомляется Уильям, указывая в примерном направлении вновь возобновившегося змеиного шипа.
– Я ничего не слышала, дорогой. Только шум дождя.

– Думаю, после ухода Тилли слугам стало не хватать направляющей руки, которая указывала бы, кому и чем следует заниматься.
– Бедная девочка. Мне она нравилась.

– Они ждут этих наставлений от тебя, дорогая.
– Ах, Уильям, –  вздыхает Агнес. – Всё это так сложно, так скучно. Они прекрасно знают, что следует делать; неужели им не по силам самостоятельно распределить обязанности между собой?

И она опять улыбается, радуясь случаю вспомнить нечто уместное, относящееся до общего их прошлого:

– Разве здесь не то, о чём ты так часто говорил: не социализм?

Уильям сердито выпячивает губы.

Социализм вовсе не означает, что прислуге дозволяется учинять беспорядок и погружаться в анархию.

Но ничего, ничего: в день, подобный этому, не стоит выходить из себя по таким пустякам.

Вопросы обслуживания скоро будут разрешены – по крайней мере, в доме Уильяма Рэкхэма – недвусмысленно и окончательно.

Существует проблема более неотложная: разговор их того и гляди испустит дух.

Уильям обшаривает свой мозг в поисках чего-то способного заинтересовать жену, однако находит в нём одну лишь Конфетку – Конфетку во всех его углах и закоулках.

Но ведь за три не то четыре недели, прошедшие со времени последнего его завтрака в обществе Агнес, он наверняка повстречался хоть с кем-то, кто знаком им обоим!

– Я… я недавно встретил Бодли и Эшвелла, по-моему… по-моему, это было во вторник.

Агнес склоняет головку набок, стараясь изобразить внимание и интерес.

Бодли и Эшвелла она не переносит, однако не следует упускать счастливой возможности поупражняться в преддверии лондонского Сезона, во время которого ей придётся помногу беседовать, подделывая интерес к ним, с людьми решительно неприятными.

– И что же? – осведомляется она. – Чем они нынче заняты?
– Пишут книгу, – отвечает Уильям. – О молитве, о действенности молитвы. Полагаю, она наделает много шума.
– Им он придётся по сердцу, не сомневаюсь. 

– Агнес выбирает несколько грибков, аккуратно пристраивает их на гренок.

Небольшое число лакомых кусочков времени уже подъедено, однако неудобоваримая вечность осталась почти нетронутой.

– Генри так и не заглянул к нам в прошлое воскресенье, – замечает она, – и в позапрошлое тоже.

И, выдержав, дабы муж свыкся с новым поворотом беседы, короткую паузу, произносит:

– Мне он нравится, а тебе?

Уильям моргает, он в замешательстве.

Чего Агнес стремится достичь, говоря о его брате так, точно он – некий занятный господин, с которым она познакомилась в гостях?

Или жена даёт ему понять, что радеет о Генри много больше, чем он?

– Наши двери всегда открыты для него, дорогая, – говорит Уильям. – Но возможно, он находит нас недостаточно благочестивыми.

Агнес вздыхает.

– Я благочестива настолько, – отвечает она, – насколько допускают мои обстоятельства.

Уильям решает, что в эту тему лучше не вдаваться, ничего, кроме неприятностей, она не сулит.

Лучше съесть сосиску, пока та ещё не остыла.

Воображение рисует ему голую женщину с огненно - рыжими волосами ...

                                                                                                                       — из романа Мишеля Фейбера - «Багровый лепесток и белый»

( кадр из телесерила  «Великолепный век» 2011 -2014 )

Во всём виновин только Он

А я вот так скажу, как есть -
Дурить себя и верных истине
нельзя, как впрочем "съесть и сесть",
не сделав выбор, выбрав искренне
между причиною - "они
нам не нужны", где вески доводы
иль, окружив себя людьми,
сказать - "он просто ищет повода".

                                                                    виноват только он (отрывок)
                                                                         Автор: Максим Просветов

( ФРАГМЕНТ )

Генерал - полковник Цейтцлер (*), выступающий в книге с воспоминаниями о поражении немецких войск в Сталинградской битве, подытоживая длительный спор генерального штаба с Гитлером, заявляет:

"В ноябре я говорил Гитлеру, что потерять под Сталинградом четверть миллиона солдат — значит подорвать основу всего Восточного фронта. Ход событий показал, что я был прав. Сталинградское сражение действительно оказалось поворотным пунктом всей войны".

Воспоминания Цейтцлера, принадлежавшего к высшему кругу военных руководителей фашистской Германии, значительно отличаются от других статей сборника.

Цейтцлер знакомит читателя с напряжёнными взаимоотношениями, сложившимися к тому времени между генеральным штабом сухопутных сил и главным командованием вооруженных сил, или, вернее, между Цейтцлером, с одной стороны, и Гитлером, Кейтелем, Йодлем — с другой.

Цели, которые немецкое верховное командование поставленные перед войсками, не достигались, а его замыслы проваливались.

И хотя из-за этого были смещены Браухич, Бок, Лист и Гальдер, положение не улучшалось.

Цейтцлер был назначен начальником генерального штаба сухопутных сил именно в тот кризисный период осени 1942 г., когда в плане летней кампании немецко - фашистского командования обнаружились первые серьёзные трещины.

Как теперь стало известно, Гитлер ещё в начале апреля 1942 г. поставил перед войсками задачу: овладеть богатыми сельскохозяйственными районами Дона и Кубани и захватить нефтяные месторождения Кавказа.

Этим он надеялся парализовать экономику Советского Союза и в то же время увеличить материальные ресурсы своей армии.

Столь обширные цели были не по силам немецко - фашистской армии, уже перенесшей серьёзное потрясение под Москвой.

Кое - кто из генералов, трезво оценивавших положение, понимал нереальность этого плана.

Видимо, понимал это и Цейтцлер.

Пять требований, которые он выдвинул в своём докладе Гитлеру, были направлены на то, чтобы несколько улучшить условия войскам групп армий "А" и "Б", проводившим наступательную операцию на широком фронте.

Цейтцлер пишет о том, как настойчиво и долго боролся генеральный штаб за принятие выдвинутых им предложений.

Однако Гитлер был непреклонен.

Это и явилось причиной серьёзных разногласий между Гальдером и Гитлером, который после снятия Браухича стал одновременно верховным главнокомандующим и главнокомандующим сухопутными силами.

Из статьи Цейтцлера читатель, пожалуй, впервые с такими подробностями узнаёт о том, что происходило в гитлеровской ставке, когда она находилась в Виннице, а затем в Растенбурге — в "Логовище волка", куда переместился Гитлер со своим штабом в ноябре 1942 г, Цейтцлер рассказывает, как в немецком генеральном штабе оценивались силы и возможности советских войск и планы Советского Верховного Командования, какие варианты рождались в ставке Гитлера для спасения 6-й армии, окружённой под Сталинградом.

Главная мысль, которая красной нитью проходит через всю статью Цейтцлера, выражена вполне отчётливо: в трагедии у берегов Волги виновен только Гитлер.

Если бы он прислушался к своему начальнику штаба и согласился с его предложениями, то 300-тысячная армия Паулюса была бы спасена, а летняя кампания 1942 г. успешно завершена.

Таков общий ход рассуждений Цейтцлера.

-- из книги, написанной группой генералов вермахта по заданию министерства обороны США - «Роковые решения. Откровения генералов Третьего Рейха»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Генерал - полковник Цейтцлер - Курт Цейтцлер (нем. Kurt Zeitzler) — немецкий генерал - полковник, участник Второй мировой войны, в 1942 – 1944 годах — начальник штаба сухопутных войск (ОКХ). Родился 9 июня 1895 года, умер 25 сентября 1963 года. Некоторые факты из биографии:
Участник Первой мировой войны 1914 – 1918 годов. За отличия в боях был награждён Железным крестом 2-го (1914) и 1-го (1915) классов и другими наградами.
В начале Великой Отечественной войны 1941 – 1945 годов занимал должность начальника штаба 1-й танковой группы, действовавшей на южном фланге советско - германского фронта.
В кампанию 1941 года руководил планированием наступлений вермахта в ходе Киевской операции (сентябрь) и Ростовской операции (ноябрь).
С 1 апреля 1942 года — начальник штаба Главнокомандующего на Западе генерал - фельдмаршала Г. фон Рундштедта.
Организовал операцию по отражению британского десанта в Дьеп в августе 1942 года.
24 сентября 1942 года назначен начальником Генерального штаба сухопутных войск вместо генерал  -полковника Ф. Гальдера.
Из-за неудач на советско - германском фронте влияние Цейтцлера неуклонно снижалось, а после потери немцами Крыма в мае 1944 года он был фактически отстранён от должности.
20 июля 1944 года отправлен в отставку как нелояльный фюреру, хотя и не имел никаких связей с заговорщиками.
31 января 1945 года уволен в отставку без права ношения мундира.
В мае 1945 года взят в плен британскими войсками. Содержался в лагере для военнопленных.
В 1947 году освобождён и привлечён к Нюрнбергским процессам в качестве свидетеля.
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Мама» 1976 )

Ведь наша любовь — это пушки ( © )

В зубах неразлучная трубка, с вершин ветерок сквозной,
Шагаю я в бурых крагах, мой бурый мул за спиной,
Со мной шестьдесят бомбардиров и — милым толстушкам честь —
Тут гордость Британской Армии, всё лучшее, что в ней есть, — тсс, тсс!

Ведь наша любовь — это пушки, и пушки верны в боях!
Бросайте свои погремушки, не то разнесут в пух и прах — бабах!
Тащите вождя и сдавайтесь, все вместе: и трус, и смельчак;
Не хватайся за меч, не пытайся утечь, нет от пушек спасенья никак!

                                                                                                                                         Пушкари (отрывок)
                                                                                                                                      Автор: Редьярд Киплинг

Глава XX ( Фрагмент )

За последние несколько недель необходимость в научных изысканиях стала особенно неотложной.

Его поездки в Лондон сделались частыми и длительными.

После второй из этих поездок миссис Куорлз с грустью подумала: неужели Сидни опять кого - нибудь себе завёл?

А когда, вернувшись из третьей поездки и несколькими днями позже, накануне четвёртой, он принялся разглагольствовать о сложности демократических учреждений у древних индусов, Рэчел окончательно убедилась, что за всем этим скрыта женщина.

Она хорошо знала Сидни.

Если бы он действительно читал литературу о древних индусах, он не стал бы разглагольствовать о них за обеденным столом — или, во всяком случае, столь словообильно и назойливо.

Сидни говорил по той же причине, по какой испуганная каракатица выпускает сепию (1): чтобы скрыть свои движения.

За дымовой завесой древних индусов он надеялся незаметно ускользнуть в город.

Бедный Сидни! Он считал себя таким дипломатом!

Но дымовая завеса была прозрачной, его хитрость была детской.

— Почему ты не обратишься в лондонскую библиотеку, чтобы тебе присылали книги сюда? — многозначительно спросила миссис Куорлз.

Сидни покачал головой.

— Эти книги, — сказал он с важным видом, — есть только в Музее.

Рэчел вздохнула: лишь бы только эта женщина оказалась достаточно опытной — настолько, чтобы самой не попасть в беду, однако не настолько, чтобы наделать неприятностей мистеру Куорлзу.

— Пожалуй, завтра я поеду в город вместе с вами, — объявил он утром накануне дня отъезда Филипа и Элинор.

— Опять? — спросила миссис Куорлз.

— Там есть один вопрос насчёт этих проклятых индусов, — объяснил он, — который мне просто необходимо выяснить. Я надеюсь найти то, что мне нужно, в книге Праматханатха Банерджи (2). Или, может быть, об этом говорится у Радакхумуда Мукерджи (3 ). — Он произносил их имена внушительным тоном специалиста. — Это относительно местного самоуправления в эпоху Маурья. (4)  Такой, знаете ли, демократизм, несмотря на деспотическую центральную власть. Например…

Сквозь дымовую завесу миссис Куорлз уловила очертания женской фигуры.

                                                                                                                                — из романа Олдоса Леонарда Хаксли - «Контрапункт»
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) по какой испуганная каракатица выпускает сепию - Каракатица выпускает сепию — это процесс выброса чернильной жидкости из специального органа — чернильного мешка.

(2) Я надеюсь найти то, что мне нужно, в книге Праматханатха Банерджи - Праматханатх Банерджи (также встречается вариант фамилии Бондопадхай; 1879 – 1964) — индийский историк, экономист и общественный деятель. В своих исследованиях он анализировал историческое развитие экономики Индии и критиковал политику британского колониализма, которая, по его мнению, привела к упадку местного промышленного производства. Например, в 1944 году он отмечал, что в прошлом Индия была одной из основных промышленных стран мира, а колониальная политика способствовала деградации национальной промышленности.

(3) Или, может быть, об этом говорится у Радакхумуда Мукерджи - Радха Кумуд Мукерджи (25 января 1884 — 9 сентября 1963) — индийский историк и деятель индийского национального движения в период британского колониального правления. По национальности — бенгалец, был специалистом по древней и средневековой истории Индии, большим знатоком источников.

(4) относительно местного самоуправления в эпоху Маурья - Династия царей в области Магадха в Индии в 4 - 2 вв. до н.э. Примечание редактора.
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Ганди» 1982 )

Девочки, но вот кто он после этого ?

С головы сорвал ветер мой колпак,
Я хотел любви, но вышло всё не так,
Знаю я ничего в жизни не вернуть
И теперь у меня один лишь только путь...

Разбежавшись, прыгну со скалы,
Вот я был и вот меня не стало,
И когда об этом вдруг узнаешь ты,
Тогда поймёшь, кого ты потеряла.

Быть таким, как все с детства не умел
Видимо такой в жизни мой удел,
А она, да что она? Вечно мне лгала
И меня никогда понять бы не смогла.

Разбежавшись, прыгну со скалы,
Вот я был и вот меня не стало,
И когда об этом вдруг узнаешь ты,
Тогда поймёшь, кого ты потеряла.

                                                                    Муз. комп. «Прыгну со скалы» (отрывок)
                                                                          Автор слов и музыки: Андрей Князев

— Живой, — сказал мальчик, сидящий на корточках под цветущей в стороне сиренью.

Только теперь Иван Афанасьевич понял, что лежал без сознания не меньше пяти минут, потому что неподалёку успела собраться небольшая кучка людей: тот самый мальчик, потом пожилая Вероника Михайловна из первого подъезда, плюс старший дома Пётр Алексеевич и ещё две незнакомых Ивану Афанасьевичу женщины.

— Живой, — повторил Петр Алексеевич, доставая из пачки сигарету и солидно чиркая зажигалкой.

— Надо же! — удивилась Вероника Михайловна, обращаясь к двум незнакомым женщинам. — Как мой Васька прям. Он у меня о два месяца тому так же с балкона ухнул, и хоть бы хны.

— По пьяни, небось? — вопросил невесть откуда взявшийся Геннадий — известный всему двору патлатый пьяница в вечной тельняшке.
— Чего? — вытаращилась на него Вероника Михайловна. — Мой Васька не пьёт! Он как ты, что ли… Он у меня благородных кровей. Перс!

— Персы вымерли давно, — глубокомысленно изрёк Геннадий сквозь нависающие над губами прокуренные усы. — Учи матчасть, старая.
— Сам ты вымер бы, дурак! — огрызнулась Вероника Михайловна и на всякий случай отошла от хмурого Геннадия подальше, отступила за спину Петра Алексеевича.

Между тем, Иван Афанасьевич кое — как поднялся, сменив лежачее положение на сидячее и принялся тревожно рассматривать сломанную руку и ощущать тошнотворный звон в голове.

— У тебя там не закрытый, а открытый перелом, — гоготнул Геннадий, добродушно созерцая незадачливого самоубийцу.
— Нет, — возразила одна из незнакомых женщин. — Закрытый. При открытом кость видно.

И строго добавила, чтобы исключить любые сомнения в своей компетентности:

— Я сестра.
— Чья? — подозрительно осведомился Геннадий.
— Медицинская, — недовольно буркнула сестра.

— Ну что тут у нас? — вопросило новое лицо, появляясь на сцене.

Это было лицо местного участкового — лейтенанта Лиходеенко.

— Лейтенант Лиходеенко, — подтвердил участковый, коротко отдавая честь собравшимся. — Участковый.

Геннадий со скучающим лицом, неуверенной походкой отошёл под куст сирени и там сел рядом с мальчиком, унося с собой густой, тугой аромат сивушных масел, минуту назад заливавший сцену, а сейчас последовавший за ним, как мантия за королём, как развевающееся знамя за флагоносцем.

— Да вот, — сказал Пётр Алексеевич, как старший дома принимая на себя дипломатические функции. — Упал человек с балкона, видите ли.
— М — м – м? — удивлённо протянул лейтенант Лиходеенко.

— Как мой Васька прям, — добавила Вероника Михайловна.
— О — о – о! — неопределённо прозвучал участковый.

— Перс, — добавил из — под сирени Геннадий, которому в присутствии участкового лучше было бы помолчать и не будить лихо.
— А — а–а, — оглянулся на него милиционер Лиходеенко.

— Я не упал, — остановил Иван Афанасьевич поток дезинформации, пролившийся на участкового. — И не с балкона. Я — прыгнул. С крыши.
— У — у – у, — кивнул лейтенант Лиходеенко. — Куда?
— На землю, — удивлённо поднял брови Иван Афанасьевич...

                                                                        — из рассказа (фантасмагории) Алексея Анатольевича Притуляка - «День сурка И. А.» 

( кадр из телесериала «Слово пацана. Кровь на асфальте» 2023 )

Тот, кто играл путешественника ( © )

Ты подарил мне спокойствие
Ощущение нужности и тепла
Ничего не случилось лучше,
Чем в твоей  - моя рука

Я готова обнимать твои плечи
Водить пальцами по спине
Я готова целовать этот вечер
Разбавляя вином, что осталось на дне

Я цепляюсь за эту иллюзию
сохраняя внутри пустоту
Заполняю секунды, моменты и
Отдаю всю влюблённость мою

Но с утра мы откроем шторы
Впустим солнце в наш хрупкий мир
Всё закончится в это мгновение
Снова сказкой не станет быль.

                                                                      Влюблённость
                                                            Автор: Валерия Либерман

Форрест Гамп | Жизнь – как коробка шоколадных конфет

Глава 3. История одной любви. День 1-й ( Фрагмент )

«Зои, Зои!» – помахала рукой Мэри, стоявшая у входа в театр.

Она обняла подругу и с ходу затараторила:

– У нас первый ряд, 14-е и15-е места. Это самые лучшие места в зале, я же тебе говорила!
– Мэри, ты такая молодец, правда…

– Я знаю. Можешь не говорить мне такие очевидные вещи… А может, сегодня мне удастся познакомить тебя с одним из красивых, умных, богатых молодых мужчин? Их, кстати, полно в этом зале…

– Не начинай, пожалуйста, прошу тебя, – ответила Зои, презрительно поморщившись от её предложения.

… Мы прошли в холл, я развязала шарф, расстегнула пуговицы на пальто и встала в очередь в раздевалку.

Мэри трещала без остановки что-то про богатых и красивых кавалеров, про мужчин в разводе.

Через несколько минут мы были в зале. Места действительно оказались хорошие.

…  Большая заснеженная сцена. Новогодние декорации.

«Очень уютно и одновременно торжественно», – промелькнуло в голове у Зои.

Мэри строила глазки сидящему рядом австралийцу и что-то шептала ему.

Заиграла музыка.

Свет в зале приглушили, и на сцене появился бородатый старик с фонарём в руках.

Освещая себе путь, он начал рассказывать легенду о волшебном снегопаде: если попасть в него, человек будет счастливым.

Вскоре на сцену вышел странник, точнее, юноша лет двадцати, сбившийся с пути.

Он заблудился – и, вероятно, не только по сценарию, на местности, но и в жизни.

Оказавшись в кругу бездомных людей, он произнёс: «Новый год – это лишь новые 365 поводов грустить!».

Зои эти слова показались немного банальными, но его голос!

Мурашки побежали по коже…

Какой же тёплый! Кажется, что этот голос в силах растопить даже лёд.

По сюжету выяснилось, что главный герой пьесы спорил с каким-то тайным обществом о смысле жизни.

Тут мне стало наплевать на всё вокруг, кроме Него.

Я не слышала смеха зрителей и не замечала, как Мэри флиртует рядом с каким-то богачом.

Я не могла оторвать взгляда от этого юноши на сцене.

Почему он показался мне таким скромным и печальным?

Всю жизнь я была твёрдо уверена, что влюблённость – это не коробка шоколадных конфет, купленная по пути на свидание.

Это что-то большее… То, чего мне ещё не показывала жизнь.

Оказывается, всё намного проще.

И одновременно сложнее, потому что нет такого языка на земле, который способен передать это чувство…

– Зои, рядом со мной сидит владелец «Ронзетто делириум», крупной сети ювелирных изделий в Австралии. Я познакомлю вас после спектакля, он предлагает с ним выпить, – шепнула Мэри.

– Пожалуйста, помолчи, ты отвлекаешь, – раздражённо ответила я.

Мэри презрительно отвернулась от меня.

Закончился спектакль, а я не могла встать, настолько сильным было впечатление.

Все аплодировали стоя.

Потом толпа зрителей устремилась к выходу: кто в рестораны, кто домой, кто гулять дальше.

А я села на диванчик в холле и разглядывала актёров, которые общались со зрителями, фотографировались, смеялись.

И Он там был. Тот самый актёр.

Говорил с какой-то девушкой, я уже начала ревновать. Она положила руку ему на плечо.

«Вот сейчас возьму и подойду к нему, – единственная мысль, которая крутилась сейчас у меня в голове. – Ведь не боюсь. Возьму и подойду. Вот уже, сейчас…»

– Ты на кого там так пялишься, Зои? – с упрёком спросила Мэри.
– На того, кто играл путешественника, – ответила я.

– Зои, ты сумасшедшая? Ты знаешь, сколько они зарабатывают? Да он нищий актёришка, зачем он тебе нужен?!
– Так, все, молчи. Я иду, – отмахнулась я от Мэри.

А сама стояла на месте как вкопанная минуту, десять, двадцать…

Кажется, он уже собрался уходить. И всё?

Я его больше никогда не увижу?

Тут меня кто-то тронул за плечо, и я обернулась, вздрогнув от неожиданности: передо мной стоял тот богатый австралиец, с которым хотела познакомить меня Мэри, держа в руке розы.

«Ви должны пайти со мной выпить однозначна», – сказал он с ужасным акцентом и вручил мне букет.

«Нет, не могу, пожалуйста, простите, мне срочно нужно домой! Спасибо за букет: он правда замечательный», – проговорила я вежливо, мечтая, однако, его отшить.

Едва сдерживая слёзы, я пошла к раздевалке, но меня вновь тронули за плечо.

Не оборачиваясь, я крикнула ему:

– Да отстань же ты наконец!

– Прошу прощения, но вы оставили вашу коричневую сумку на скамейке, когда наблюдали за мной… Вот, пожалуйста… Красивые, кстати, розы. Наверное, вы поставите их в вазу, чтобы они умирали медленнее? – спросил тот самый актёр.

                                                                                                                                          -- из книги Александра Полярного - «Мятная сказка»

( кадр из фильма «Форрест Гамп» 1994 )

Не разводись / Последний довод

Не разводитесь, женщины, с мужьями,
Их ветер носит, словно лист в степи.
Нас много на земле, а он ведь с вами,
И нет ему другой в его судьбе!

Один он — грешный, слабый, неуклюжий,
Уставший после долгого пути,
Но если рядом он, не будьте стужей,
Его тепло ладоней даром обрести.

И не гремите шуруповёртом зря,
Не доставайте грозный перфоратор,
Он создан не для вас, а для гвоздя,
И не играйте в «независимый театр»!

А если вдруг изменит — не казните,
В глазах у женщин зеркала потерь.
Нас, женщин, много ведь на свете,
А муж — один: и в прошлом, и теперь!

                                                                              Не разводитесь, женщины, с мужьями. Ирония (отрывок)
                                                                                                   Автор: Татьяна Балакирева - Игнатьева

Рассказ "Всё не так" ( Фрагмент )

Сначала женщины бросают в шутку:

– Я с тобою разведусь!

Будто пробуют боль на зуб.

Потом представляют, как хлопнут дверью и как загомонят подруги.

Иногда даже плачут для тренировки.

К минуте развода у них уже всё готово: чемодан, временное жильё, мокрые слёзы, идеальный баланс лжи и правды в показаниях.

Даже ракетчики не готовятся к войне так тщательно.

Мужчины легкомысленней.

Они не помнят, что женаты, пока не возникает этот странный повод – второй раз в ЗАГС.

Потом, очень неожиданно, вдруг пустеет шкаф, кастрюли пропали и очередь в ванную отменена.

И некого спросить, чем закончилось у Варьки с новым хахалем.

Это как проснуться ночью на троллейбусной остановке в каком - нибудь Гомеле.

Без сердца, без памяти, без жилья и самооценки, с одним лишь предписанием на алименты.

Неудивительно, что женщины любят свадьбы, а у парней от этого слова шерсть на загривке топорщится.

В 2009 году случилась эпидемия разводов.

Пострадали десятки отличных, ни в чём не виноватых мужчин.

Без повода и предварительных провокаций жёны стали уходить.

Раньше для ощущения новизны им хватало перестановки мебели, но в тот год непременно хотелось рвать пуповины.

У одного моего знакомого после развода выросли коричневые круги вокруг глаз. Его печень не выносила расставаний.

Второй исхудал и даже снимался в рекламе диеты наравне с анорексичками.

Третий спрашивал «за что?» так часто, что отучил звонить родную мать.

Четвёртый женился на форменной бабе - яге.

Ему нравилась особенная верность этой необычной женщины.

В обмен на преданность он мог не замечать ни клюку её, ни ступу.

И только я оказался скалой. Уход жены ничто во мне не изменил.

Я даже съездил на рыбалку, настолько было всё равно.

Рыбы не поймал, но хорошо поговорил с дождевым червяком.

– Какой во мне смысл? – спрашивал я у животного. – Почему не ты, гармоничное творение, насаживаешь меня на крючок?

И круги вокруг моих глаз были не коричневыми, а фиолетовыми, это модный цвет.

Разводились молча.

Худшего партнёра быть не может, поняла однажды Люся.

Живая вода путешествий, знакомств, отдыха с континентальным завтраком не могла к ней пробиться – таким лежачим камнем оказался я в её судьбе.

Подруги находили смысл жизни в бутиках северной Италии, на пляжах Индийского океана и в джунглях Коста - Рики.

Их существование имело резон.

А Люся напрасно блуждала в темноте брачных отношений.

Юность миновала, а она мало что приобрела и нигде почти не отдохнула.

Я бы и рад купить ей счастье.

Но её представления о достойном бытии развивались быстрей моих доходов.

Всё рухнуло, когда её подруга попала в плен любовного параллелограмма.

Или даже параллелепипеда.

Её муж завёл подружку.

Чтобы любовь и анти - любовь не аннигилировали при случайной встрече, муж купил жене домик в Лигурии.

Мужу повезло с профессией, он работал банкиром.

Именно в Италии, общественный транспорт в нужной степени нерегулярен и жена нипочём не приедет орать глупости о любви и предательстве, считал муж.

– Боже, как унизительно! – заплакала женщина, осмотрев небольшую итальянскую гостиную, спаленку, садик и гараж с нескромной «лянчей» (*).

Это невыносимо, когда от тебя откупаются видом на залив.

Будто настоящую любовь можно измерить деньгами и виллами.

Десять лет она считала этого мерзавца своим собственным.

Почти уже начала ему доверять. И такая благодарность.

– Он прямо швырнул в меня и дом этот, и машину! Как он мог! – причитала женщина, тряся ключами от счастья.

Между тем муж развернулся всем своим банком в сторону любовницы.

Это было невыносимо.

Жена заказала обратный билет.

Она уже представила, что ему скажет и какое выразительное наденет для такого случая платье.

Но вдруг сама познакомилась с приятным итальянцем.

Он был молод, кудряв и настоящий пацифист.

Самыми важными вещами в жизни он считал солнце, море и тихий вечер в ресторане рядом с немолодой уже, мудрой женщиной.

Очень позитивный парень.

Под властью его миролюбия жена банкира приняла жизнь такой, какая выпала на долю.

Со всеми недостатками, вытекающими из состояния мерзавца - мужа.

Живёт теперь в Лигурии, смиренная и непритязательная.

Люся тоже хотела бы смиряться и прощать, наблюдая закат из шезлонга над мысом Кап - Ферра.

Но я, вместо понимания и помощи, назвал жену банкира шлюхой.

Стыдно любить за деньги, сказал я. У меня, например, никогда не было таких женщин.

– Потому что у тебя никогда не было денег! – парировала Люся.

Она неприятно находчива в спорах.

Даже странно, добавила она, что с моей зарплатой я до сих пор не живу в коробке из-под телевизора.

-- из юмористической книги писателя Славы Сэ (настоящее имя — Вячеслав Солдатенко) - «Сантехник. Твоё моё колено»
_____________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) и гараж с нескромной «лянчей» - Lancia Automobiles S.p.A. — итальянская автомобилестроительная компания, основанная в 1906 году гонщиком и изобретателем Винченцо Лянчей (Vincenzo Lancia) совместно с компаньоном Клаудио Фоджолином в Турине.