Наверно так, как карта ляжет
Так долго лгала мне за картою карта,
Что я уж не мог опьяниться вином.
Холодные звёзды тревожного марта
Бледнели одна за другой за окном.
В холодном безумье, в тревожном азарте
Я чувствовал, будто игра эта — сон.
«Весь банк, - закричал, - покрываю я в карте!»
И карта убита, и я побеждён.
Я вышел на воздух. Рассветные тени
Бродили так нежно по нежным снегам.
Не помню я сам, как я пал на колени,
Мой крест золотой прижимая к губам.
«Стать вольным и чистым, как звёздное небо,
Твой посох принять, о, Сестра Нищета,
Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба,
Людей заклиная святыней креста!»
Мгновенье… и в зале весёлой и шумной
Все стихли и встали испуганно с мест,
Когда я вошёл, воспалённый, безумный,
И молча на карту поставил мой крест.
Крест
Автор: Николай Гумилёв
Чужие Вы и я Галина Беседина и Сергей Тараненко. Кф Дневной поезд_
Глава. Не менее приятные знакомства ( Фрагмент )
Они несколько опасливо и с извиняющимся видом поглядывали на попутчика, словно он мог ждать от них чего-то соответствующего правилам вежливости, прежде чем они найдут подходящий угол для большой сумки и сами рассядутся по своим местам согласно купленным билетам.
Рассядутся и, запыхавшиеся от спешки, хоть немного переведут дух, после чего можно наконец и познакомиться с попутчиком, не обременяя себя запоминанием его имени, поскольку во время ночного сна оно им вряд ли понадобится, а утром и вообще окажется совершенно ненужным, раз уж они расстанутся и больше никогда не встретятся в этой жизни — разве что в одной из будущих, да и то не здесь, а на бескрайних просторах вселенной.
Впрочем, подобные мысли вряд ли посещали умы семейной пары, слишком молодой, чтобы задумываться о будущих жизнях вообще, поскольку перспектива их собственной будущей жизнь вырисовывалась для них пока ещё довольно туманно и смутно.
За год супружества они успели убедиться, что они, конечно, друг дружку любят, раз уж так положено, но при этом совершенно не понимают, презирают и ненавидят.
Не понимают даже в том, что один из них мужчина, а другая, представьте себе, — женщина, с её привычками, потребностями, желаниями, капризами, складом характера и складом… всяких ненужных мелочей и финтифлюшек, как добавляет он, лишь только она решается заговорить на эту тему.
И всё у них так: он — одно, она же — совсем другое, отчего эти вечные обиды, ссоры, слёзы, вынужденные примирения и холодные поцелуи — примирения от усталости и безразличия, которые не сближают, а ещё более отдаляют их друг от дружки.
Молодая жена всё чаще заговаривает с ним о разводе, а он в отместку мрачно пророчествует, что она доведёт его до полных крантов.
Иными словами, до самоубийства (а он склонен, знаете ли).
И то и другое было катастрофически близко к осуществлению, но тут произошло событие, их сплотившее: они нежданно - негаданно получили квартиру в Ленинграде.
Квартиру неподалёку от Дворцовой набережной, окна во двор, чёрный вход с кошками и мусорными вёдрами, ржавая пожарная лестница, закопчённая печная труба, длинный арочный проход под домом.
Словом, настоящий — понтовый — Ленинград! Точнее, Петербург времён Гоголя, написавшего «Карамазовых», и Достоевского — автора «Шинели».
А может, и наоборот, что, впрочем, неважно, поскольку это ли не везение!
Это ли не счастье, упавшее на голову.
О ссорах и взаимных обидах (он обижался на то, что она любила командирствовать, а это при её маленьком росте выглядело особенно комично) было забыто, как и об осуществлении нелепых угроз.
Глупо было бы развестись или лишить себя жизни, когда идёт такая карта ...
-- из романа Леонида Евгеньевича Бежина - «Дневной поезд, или Все ангелы были людьми»
( кадр из фильма «Спортлото - 82» 1982 )
