Вот, подвиг. Будем посмотреть.

Хозяин слова своего
Ты только там, где есть пустыня.
Ты в доме Бог, скорей всего,
Но там за всем следит богиня.

Свет для тебя в её очах,
Очаг на ней и сад с цветами;
А что б ты вовсе не зачах,
Её любовь сильней с годами.

Терпи, коль влюбишься, терпи,
Как теорему из - под палки.
А хочешь дружбы – заведи
Собаку, кошку иль весталку.*

                                   * – Весталка давала обед девственницы, и замуж могла выйти только после тридцатилетней службы.

                                                        Но там за всем следит богиня...
                                                   Автор: Путяев Александр Сергеевич

Часть II Глава XIII ( Фрагмент )

Некрасивое, но миловидное лицо Любки, всё пёстрое от веснушек, как кукушечье яйцо, немного вытянулось и побледнело.

— Вы уж, ради бога, на меня не сердитесь... Ведь вас Василь Василич?.. Не сердитесь, миленький Василь Василич... Я, право же, скоро выучусь, я ловкая. К что же это вы мне всё — вы да вы? Кажется, не чужие теперь?

Она посмотрела на него ласково.

И правда, она сегодня утром в первый раз за всю свою небольшую, но исковерканную жизнь отдала мужчине своё тело — хотя и не с наслаждением, а больше из признательности и жалости, но добровольно, не за деньги, не по принуждению, не под угрозой расчёта или скандала.

И её женское сердце, всегда неувядаемое, всегда тянущееся к любви, как подсолнечник к свету, было сейчас чисто и разнежено.

Лихонин вдруг почувствовал колючую стыдливую неловкость и что-то враждебное против этой, вчера ему незнакомой женщины, теперь — его случайной любовницы.

«Начались прелести семейного очага», — подумал он невольно, однако поднялся со стула, подошёл к Любке и, взяв её за руку, притянул к себе и погладил по голове.

— Дорогая моя, милая сестра моя, — сказал он трогательно и фальшиво, — то, что случилось сегодня, не должно никогда больше повторяться. Во всём виноват только один я, и, если хочешь, я готов на коленях просить у тебя прощения. Пойми же, пойми, что всё это вышло помимо моей воли, как-то стихийно, вдруг, внезапно. Я и сам не ожидал, что это будет так! Понимаешь, я очень давно... не знал близко женщины... Во мне проснулся зверь, отвратительный, разнузданный зверь... и... я не устоял. Но, господи, разве так уже велика моя вина? Святые люди, отшельники, затворники, схимники, столпники, пустынники, мученики — не чета мне по крепости духа, — и они падали в борьбе с искушением дьявольской плоти. Но зато чем хочешь клянусь, что это больше не повторится... Ведь так?

Любка упрямо вырывала его руку из своей.

Губы её немного отторбучились, и опущенные веки часто заморгали.

— Да-а, — протянула она, как ребёнок, который упрямится мириться, — я же вижу, что я вам не нравлюсь. Так что ж, — вы мне лучше прямо скажите и дайте немного на извозчика, и ещё там, сколько захотите... Деньги за ночь всё равно заплачены, и мне только доехать... туда.

Лихонин схватился за волосы, заметался по комнате и задекламировал:

— Ах, не то, не то, не то! Пойми же меня, Люба! Продолжать то, что случилось утром, — это... это свинство, скотство и недостойно человека, уважающего себя. Любовь! Любовь — это полное слияние умов, мыслей, душ, интересов, а не одних только тел. Любовь — громадное, великое чувство, могучее, как мир, а вовсе не валянье в постели. Такой любви нет между нами, Любочка. Если она придёт, это будет чудесным счастьем и для тебя и для меня. А пока — я твой друг, верный товарищ на жизненном пути. И довольно, и баста... Я хотя и не чужд человеческих слабостей, но считаю себя честным человеком.

Любка точно завяла.

Он думает, что я хочу, чтобы он на мне женился.

И совсем мне это не надо, — печально думала она. — Можно жить и так. Живут же другие на содержании.

И, говорят, — гораздо лучше, чем покрутившись вокруг аналоя (*). Что тут худого? Мирно, тихо, благородно...

Я бы ему чулки штопала, полы мыла бы, стряпала... что попроще.

Конечно, ему когда - нибудь выйдет линия жениться на богатой.

Ну уж, наверно, он так не выбросит на улицу, в чём мать родила.

Хоть и дурачок и болтает много, а видно, человек порядочный. Обеспечит всё - таки чем - нибудь.

А может быть, и взаправду приглядится, привыкнет?

Я девица простая, скромная и на измену никогда не согласная.

Ведь, говорят, бывает так-то... Надо только вида ему не показывать.

А что он опять придёт ко мне в постель и придёт сегодня же вечером — это как бог свят».

И Лихонин тоже задумался, замолк и заскучал; он уже чувствовал тяготу взятого на себя непосильного подвига.

Поэтому он даже обрадовался, когда в дверь постучали, и на его окрик «войдите» вошли два студента: Соловьёв и ночевавший у него Нижерадзе.
                                                                                                                                  -- из повести Александра Ивановича Куприна - «Яма»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) И, говорят, — гораздо лучше, чем покрутившись вокруг аналоя - Аналой — это высокий четырёхугольный столик с покатой столешницей, который используют во время богослужений. На него во время венчания кладут крест, Евангелие и венцы. Во время таинства жених и невеста подходят к аналою, который обычно устанавливают в центре храма. Именно перед ним, на священных предметах, положенных на аналой, пара даёт добровольные обеты. Здесь же священник спрашивает у каждого из них, свободно ли они вступают в брак и не давали ли ранее обещания вступить в союз с другим человеком. Один из ключевых моментов венчания — троекратное хождение вокруг аналоя. Священник, соединив правые руки супругов и покрыв их епитрахилью, обводит их вокруг столика. Это действие символизирует совместное шествие по жизненному пути, вечность брачного союза и славу Святой Троицы. При этом поются специальные тропари. Само слово «аналой» происходит от греческого «аналогион» (от глагола «аналегомай» — «вставать, читать»). В храме аналой часто украшают покрывалом в цвет, соответствующий празднику.