Почти ставший д′Артаньяном
Бери бразды! Моя тебе порука:
Ты выдюжишь – Пегас надёжный конь!
Но только право править – узаконь:
Хитра юриспруденции наука
Не понимаешь? В том-то вся и штука!
Ты – д` Артаньян, да это – не Гасконь:
Ажур словесный примут за посконь *,
И этикет блюсти в России – мука
Я согласилась и взялась за гуж…
Крылатый конь занёс в такую глушь,
Какой, порой казалось, – не приемлю
Но спала скорбь с отяжелевших век,
Едва мой зычный крик: «Я – ЧЕЛОВЕК!»
Усемерённый эхом пал на землю
Ты д Артаньян, ДА ЭТО не Гасконь... Сонет 1144
Автор: Лида Луткова
* посконь – домотканый холст из волокна конопли
Часть II IV. Глава. Где говорится об экипировке Арамиса и Портоса ( Фрагмент )
Для начала друзья отправились к Атосу.
Верный данной им клятве никуда не выходить, Атос взялся заказать обед, с тем чтобы он был доставлен ему домой; зная его как великого знатока всех гастрономических тонкостей, д′Артаньян и Арамис охотно уступили ему заботу об этом важном деле.
Они направились к Портосу, как вдруг на углу улицы Дюбак встретили Мушкетона, который с унылым видом гнал перед собой мула и лошадь.
— Да ведь это мой буланый жеребец! — вскричал д′Артаньян с удивлением, к которому примешивалась некоторая радость. — Арамис, взгляните-ка на эту лошадь!
— О, какая ужасная кляча! — сказал Арамис.
— Так вот, дорогой мой, — продолжал д′Артаньян, — могу вам сообщить, что это та самая лошадь, на которой я приехал в Париж.
— Как, сударь, вы знаете эту лошадь? — удивился Мушкетон.
— У неё очень своеобразная масть, — заметил Арамис. — Я вижу такую впервые в жизни.
— Ещё бы! — обрадовался д′Артаньян. — Если я продал её за три экю, то именно за масть, потому что за остальное мне, конечно, не дали бы и восемнадцати ливров... Однако, Мушкетон, каким образом эта лошадь попала тебе в руки?
— Ах, лучше не спрашивайте, сударь! Эту ужасную шутку сыграл с нами муж нашей герцогини!
— Каким же образом, Мушкетон?
— Видите ли, к нам очень благоволит одна знатная дама, герцогиня де... Впрочем, прошу прощения, мой господин запретил мне называть её имя. Она заставила нас принять от неё небольшой подарочек — чудесную испанскую кобылу и андалузского мула, от которых просто глаз нельзя было отвести. Муж узнал об этом, перехватил по дороге обоих чудесных животных, когда их вели к нам, и заменил этими гнусными тварями.
— Которых ты и ведёшь обратно? — спросил д′Артаньян.
— Именно так, — ответил Мушкетон. — Подумайте сами: не можем же мы принять этих лошадей вместо тех, которые были нам обещаны!
— Конечно, нет, чёрт возьми, хотя мне бы очень хотелось увидеть Портоса верхом на моем буланом жеребце: это дало бы мне представление о том, на кого был похож я сам, когда приехал в Париж. Но мы не будем задерживать тебя, Мушкетон. Иди выполняй поручение твоего господина. Он дома?
— Дома, сударь, — ответил Мушкетон, — но очень сердит, сами понимаете!
И он пошёл дальше, в сторону набережной Великих Августинцев, а друзья позвонили у дверей незадачливого Портоса.
Но последний видел, как они проходили через двор, и не пожелал открыть им. Их попытка оказалась безуспешной.
Между тем Мушкетон, гоня перед собой двух кляч, продолжал свой путь и, миновав Новый мост, добрался до Медвежьей улицы.
Здесь, следуя приказаниям своего господина, он привязал лошадь и мула к дверному молотку прокурорского дома и, не заботясь об их дальнейшей участи, вернулся к Портосу, которому сообщил, что поручение выполнено.
По прошествии некоторого времени несчастные животные, ничего не евшие с самого утра, начали так шуметь, дёргая дверной молоток, что прокурор приказал младшему писцу выйти на улицу и справиться по соседству, кому принадлежат эта лошадь и этот мул.
Госпожа Кокнар узнала свой подарок и сначала не поняла, что значит этот возврат, но вскоре визит Портоса объяснил ей всё.
Гнев, которым пылали глаза мушкетёра, несмотря на всё желание молодого человека сдержать себя, ужаснул его чувствительную подругу.
Дело в том, что Мушкетон не скрыл от своего господина встречи с д′Артаньяном и Арамисом и рассказал ему, как д′Артаньян узнал в жёлтой лошади беарнского жеребца, на котором он приехал в Париж и которого продал за три экю.
из историко - приключенческого романа Александра Дюма - отца - «Три мушкетёра»
( Иллюстрация к роману Александра Дюма «Три мушкетёра». Художник Морис Лелуар, 1894 г. )
