Мальчик под разными ракурсами
Детский страх ты легко победишь,
И не думай о злом крокодиле,
Прыгай в речку смелее, малыш!
По делам говорят о мужчине!
По поступкам и точным решениям,
Ценят тех, кто не ищет причины,
Не робей! Прогони все сомнения,
Отпусти надувного дельфина.
Ну, давай же! Здесь тихая заводь,
Для ровесников станешь примером,
Брассом я научу тебя плавать,
Будешь в плавании номером первым!
Не пришлось уговаривать долго,
Мальчик прыгнул с разбега в пучину,
Засмеялся от радости звонко,
Видно очень хотел стать мужчиной.
Как стать мужчиной
Автор: Сергей Эртман
... однажды на моих глазах огромная краснобокая груша тупо шлёпается на землю.
Она покатилась к бачку с водой, где пила воду чистенькая девочка с ангельским личиком.
Груша подкатилась к её ногам, но девочка ничего не заметила.
Что это было за мгновение! Волнение сдавило мне горло.
Я был от груши довольно далеко.
Сейчас девочка оторвётся от кружки и увидит её.
На цыпочках, почти не дыша, я подбежал и схватил её, свалившись у самых ног девочки.
Она надменно взмахнула косичками и отстранилась, но, поняв, в чём дело, нахмурилась.
— Сейчас же отдай, — сказала она, — я её первая заметила.
Бессилие лжи было очевидным.
Я молчал, чувствуя, как развратная улыбка торжества раздвигает мне губы.
Это была великолепная груша. Я такой ещё не видел.
Огромная, она не укладывалась на моей ладони, и я одной рукой прижимал её к груди, а другой очищал от песчинок её поврежденный от собственной тяжести, сочащийся бок.
Сейчас мои зубы вонзятся в плод, и я буду есть, причмокивая от удовольствия и глядя на девочку наглыми невинными глазами.
Теперь я понимаю, что я был к ней не вполне равнодушен.
А так как приударить за ней мне не позволяло моё мужское самолюбие, я возненавидел её и, как сейчас вспоминаю, распространял о ней самые фантастические небылицы.
Теперь я убедился, что многие взрослые так и поступают в подобных случаях.
И вот я стою перед девочкой и медлю, предвкушая иезуитское удовольствие есть на её глазах грушу, смиренно доказывая при этом преимущества своих прав, одновременно не полностью отрицая и её права.
Теоретически, конечно.
Но тут на беду подходит к нам воспитательница из группы девочки — тётя Вера.
— Что случилось, Леночка? — медовым голосом спросила она.
— Он взял мою грушу, тётя Вера, — ответила Леночка, ткнув пальцем в мою сторону. — Я пила воду и положила грушу на землю. — добавила она бесстыдно.
— Всё врёт она, — перебил я её, чувствуя, что вообще-то я мог у неё отнять грушу и потому мне могут не поверить.
— Ну, хорошо, — сказала тётя Вера, — как поступают хорошие мальчики, когда они находят грушу?
Я затосковал.
Я почувствовал непрочность всякого счастья.
Я знал, что и плохие и хорошие мальчики съедают найденные груши, даже если они червивые.
Но тётя Вера ждала какого-то другого ответа, который явно грозил потерей добычи.
Поэтому я молчал.
Тогда тётя Вера обратилась к Леночке:
— Как поступают хорошие девочки, когда они находят грушу?
— Хорошие девочки отдают грушу тёте Вере, — ласково сказала Леночка.
Такая грубая лесть слегка смутила воспитательницу. Она решила поправить дело и сказала:
— А для чего они отдают грушу тёте Вере?
— Чтобы тётя Вера её скушала, — сказала Леночка, преданно глядя на воспитательницу.
— Нет, Леночка, — мягко поправила она свою любимицу и, уже обращаясь к обоим, добавила: — Груша пойдёт на компот, чтобы всем досталось.
С этими словами тётя Вера отобрала у меня грушу и, не зная, куда её положить, сунула в развилку ствола, как бы вернув плод её настоящему хозяину.
Тётя Вера взяла Леночку за руку, и они удалились, мирно беседуя. Я чувствовал, что затылок Леночки показывает мне язык.
Убедившись, что грушу невозможно достать, я, как это ни странно, довольно быстро успокоился.
Мысль, что моя груша пойдёт на общий компот, доставляла взрослое удовольствие.
Я почувствовал себя взрослым государственным человеком, одним из тех, кто кормит детей детского сада. Об этом нам часто напоминали.
Я похаживал возле дерева, солидно заложив руки за спину, никого не подпуская слишком близко.
Как бы между прочим, пояснял, что грушу нашёл я и добровольно отдал на общий компот.
Тогда я ещё не знал, что лучший страж добродетели — вынужденная добродетель.
За обедом я не просил ни добавок, ни горбушек.
Я просто понял, что горбушек не может хватить на всех. А если так, пусть они достаются другим.
Во всяком случае, человек, отдавший свою грушу на общий компот, не станет лезть из кожи, чтобы заполучить какую-то там горбушку.
На третье подали компот.
Я скромно ел его, аккуратно выкладывая косточки в тарелку, а не стараясь, как обычно, выдуть их кому - нибудь в лицо.
Сам я о груше не напоминал, но мне казалось естественным, что другие о ней вспомнят во время компота.
Это было бы вполне уместно. Однако все весело уплетали компот, и никто не вспоминал о моей груше.
Неблагодарность человечества слегка уязвила меня, и я почувствовал себя совсем взрослым.
Я вспомнил свою дорогую тётю, которая называла своих племянников неблагодарными, тогда как она всю свою цветущую молодость загубила на нас.
И хотя я загубил на детский сад не молодость, а только грушу, я теперь её хорошо понимал.
Я глядел на лица своих товарищей, и мне было приятно видеть вокруг себя столько неблагодарных детей.
Наверное, я выглядел необычно, потому что добрая тётя Поля, кормившая нас, сказала:
— Что-то ты у меня сегодня квелый. Не заболел ли? — Она тронула шершавой ладонью мой лоб, но я с мрачной усмешкой отстранил её руку.
— из автобиографического произведения Фазиля Искандера - «Детский сад»
( кадр из телесерила «СашаТаня» с 2013 по настоящее время )
