Отели долгих поцелуев
Поцелуй томящий, долгий,
Сладко голову кружит…
Он о силе власти чувства
Бессловесно говорит.
Что бессмысленны сомненья,
И бессильна власть ума.
Что душа без сожаленья
В плен сдаётся. Но, сама.
Не банального слиянья
Тел бездумных в этот миг:
Незнакомое волненье
Просит тайну ощутить.
Тайну, где размыты грани.
Где не важно Я и Ты.
Где не нужно оправданье,
Уверения в любви.
Поцелуй томящий, долгий... (отрывок)
Автор: Горницына Наталья
Глава 5 ( Фрагмент )
В первый раз это была гостиница по улице Валетт, они слонялись по городу, заходя то и дело в подъезды, послеобеденный дождь всегда отдаёт горечью, что-то надо было делать, где-то спрятаться от этой промозглой измороси, от этих воняющих резиной плащей, и тут-то Мага прижалась к Оливейре, они смотрели друг на друга ошалело, ну конечно же, ГОСТИНИЦА, и вот старуха из-за обшарпанной конторки заговорщически приветствует их, понятное дело, чем ещё заниматься в такую сучью погодку.
Старуха волочила ногу, и тоска была смотреть, как она карабкалась вверх, останавливаясь на каждом шагу, чтобы подтянуть больную ногу, которая была гораздо тоще здоровой, и так — на каждой ступеньке, до самого четвёртого этажа.
Пахло варевом, супом, в коридоре на ковре, точно два крыла, распростёрлось пятно от пролитой кем-то синей жидкости.
В комнате было два окна за красными штопаными, оборванными шторами; влажная полоска света, точно ангел, склонялась к изголовью кровати под жёлтым стёганым покрывалом.
Мага невинно собиралась разыграть маленький спектакль, постоять у окна, делая вид, будто смотрит на улицу, пока Оливейра проверял щеколду на двери.
Наверное, у неё была своя готовая схема на такой случай, а может, просто всё всегда происходило именно так: сумочка клалась на стол, вынимались сигареты и, глядя на улицу, она начинала курить, глубоко затягиваясь, отпускала замечание насчёт обоев и ждала, совершенно явно ждала, выполняла обязательную процедуру, позволяя мужчине сыграть свою роль лучшим образом, давая ему время проявить инициативу.
Но они вдруг расхохотались, как всё это глупо.
И жёлтое покрывало, отброшенное в угол, ватно обмякло у стены, точно бесформенная кукла.
Теперь они забавлялись, сравнивая покрывала, стены, лампы, шторы; номера в гостиницах cinquième arrondissement (*) им казались лучше, чем в гостиницах sixième (**) , а с комнатами в septième (***) им не везло, там всегда что - нибудь происходило: то в соседнем номере стучали, то начинали мрачно завывать водопроводные трубы, тогда-то Оливейра и рассказал Маге историю Тропмана.
Мага слушала, тесно прижавшись к нему; надо бы прочитать рассказ Тургенева, уму непостижимо, сколько ей надо всего прочитать за два года (почему-то именно за два); в другой же раз он рассказал о Петио, потом о Вайдманне, о Джоне Кристи — в гостинице всегда в конце концов хотелось говорить о преступлениях, — но случалось, на Магу накатывал приступ серьёзности, и она, уставившись в потолок, спрашивала, правда ли, что сиенская живопись так грандиозна, как утверждает Этьен, и не следует ли поэкономить немного и купить пластинки и сочинения Гуго Вольфа, которые временами она напевала, замолкая на полузвуке, забывшись или рассердясь.
Оливейре нравилось предаваться любви с Магой, потому что для неё ничего на свете не было важнее и ещё потому — это трудно понять, — что он чувствовал себя как бы внизу, под наслаждением, которое испытывал, и, дождавшись своего мига, отчаянно цеплялся за него, пытаясь продлить, — это было всё равно что проснуться и точно знать, как тебя зовут, — а потом он снова впадал в несколько сумеречное состояние, которое Оливейре, больше всего на свете боявшемуся всяческого совершенства, очень нравилось, но Мага искренне страдала, когда он возвращался к своим воспоминаниям и ко всему тому, о чём чувствовал смутную необходимость думать, но думать не мог, и тогда ей приходилось целовать его долгими поцелуями и разжигать к новым ласкам, и, уже новая, ублаготворённая, она словно вырастала в его глазах, и завладевала им полностью, превращаясь в обезумевшее животное, и, упёршись взглядом в пустоту, заломив руки за спину, внушала мистический страх, и, точно катящаяся с горы статуя, цеплялась ногтями за ускользающее время, и задыхалась, всхлипывала, стонала без конца, без конца.
Как-то ночью она впилась ему в плечо зубами до крови, потому что он, лёжа рядом, отдалился от неё и забылся своими думами, и что-то произошло между ними без слов, какое-то соглашение, Оливейре показалось, что Мага ждала от него смерти, но ждала не сама она, не её ясное сознание, а какая-то тёмная сила, крывшаяся в ней и требовавшая уничтожения, — развёрстая в небо пасть, что крушит ночные звёзды и возвращает обеззвёздевшему миру все его вопросы и страхи.
Но только однажды он, почувствовав себя мифологическим матадором, для которого убить быка означает вернуть его морю, а море — небу, только однажды он надругался над Магой; то было долгой ночью, о которой они потом почти никогда не вспоминали, он поступил с ней как с Пасифаей (****), а потом потребовал от неё того, чего не стесняются только с самой последней проституткой, а после вознёс до звёзд, сжимая её в объятиях, пахнущих кровью, и всосал в себя тень её живота и её спины, и познал её, как только мужчина может познать женщину, истерзав своей кожей, волосами, слюной и стонами, опустошил, исчерпал всю, до дна, её великолепную силу, и швырнул на простыню, на подушку, и слушал, как она плачет от счастья у самого его лица, которое огонёк сигареты вновь возвращал в эту ночь и в этот гостиничный номер.
-- из эксперементального романа Хулио Кортасара - «Игра в классики»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
(*) номера в гостиницах cinquième arrondissement - «Гостиницы в cinquième arrondissement» означает, что речь идёт об отелях, расположенных в пятом округе Парижа. Пятый округ исторически известен как Латинский квартал. Здесь много студенческой атмосферы: рядом Сорбонна и другие вузы, поэтому район оживлённый: тут много книжных магазинов, недорогих ресторанов, арт - кинотеатров и джаз - клубов. В этом районе удобно останавливаться, если ваша цель — насыщенная культурная программа: рядом Нотр - Дам, Люксембургский сад, Пантеон, улица Муффетар.
(**) лучше, чем в гостиницах sixième - Гостиницы, находящиеся шестом округе Парижа, имеющие в своём большинстве формат "Постель и завтрак".
(***) а с комнатами в septième - Гостиницы седьмого округа Парижа.
(****) поступил с ней как с Пасифаей - В древнегреческом мифе царица Пасифая воспылала противоестественной страстью к белому быку. По одной из версий, это случилось из-за гнева Посейдона (он был недоволен Миносом, который не принёс в жертву посланного богом быка). Пасифая обратилась за помощью к изобретательному мастеру Дедалу: он сделал пустотелую деревянную корову, обтянул её шкурой, и царица забралась внутрь, чтобы вступить в связь с быком. Позже от этой связи родился Минотавр — чудовище с телом человека и головой быка.
