У них там в Словениях

Выключи камеры!
Я снова безбожно пьян,
Как образец из пыльной банки кунсткамеры.
Разве пьянство столь ужасный изъян?
Или я просто не подхожу под параметры?

Выключи камеры
Снова. И снова влюблён.
Дальние дали стали Уже в диаметре.
Снова идеей дурацкой в лоб заклеймён.
Снова дышу как будто я в барокамере.

Выключи запись.
Я слишком жалок сейчас.
Я не готов читать усталые надписи.
Если мы любим - давай уж не напоказ.
Тайна в любви является истинным базисом.

                                                                                           Выключи камеры
                                                                                            Автор: Ротер Кен

Хардин Скотт и Тесса Янг Целуются в Офисе Сцена - ПОСЛЕ. ГЛАВА 2 (2020) Фрагмент из Фильма

Книга I. Два классика. Глава. 2 Альфред Хичкок, или Можно ли снять хороший киноремейк? ( Фрагмент )

Разве последняя мода на веб - сайты с онлайн - камерами, реализующая логику «Шоу Трумана» (на таких сайтах мы можем непрерывно следить за неким событием или местом: за жизнью человека в его доме, видом улицы и т. д.), не отражает эту же насущную необходимость в фантазматическом Взгляде Другого, служащем гарантией существования субъекта?

«Я существую лишь в том случае, если на меня непрерывно смотрят…»

(Клод Лефор (*) обратил внимание на похожий феномен: постоянно включённый телевизор, который, в сущности, иногда никто не смотрит, но который служит минимальной гарантией существования социальной связи.)

Таким образом, данная ситуация является трагикомической инверсией идей Бентама (**) и Оруэлла об обществе паноптикума, в котором за нами (потенциально) «непрерывно наблюдают» и в котором нет места, где можно было бы укрыться от вездесущего взгляда Власти: здесь тревога возникает вследствие возможности не быть на виду у Другого непрерывно, так что субъекту требуется взгляд камеры в качестве своего рода онтологической гарантии его существования…

В связи с этим парадоксом вездесущего взгляда можно вспомнить одну забавную историю, которая произошла недавно с моим другом в Словении.

Он вернулся в офис поздно ночью, чтобы закончить какую-то работу, и, ещё не успев зажечь свет, заметил, что в офисном здании напротив пара — пожилой (женатый) менеджер и его секретарша — страстно совокупляется на столе.

В порыве страсти они забыли о существовании здания напротив, из которого их можно было отчётливо видеть благодаря яркому освещению в офисе и отсутствию на окнах занавесок…

Мой друг позвонил по телефону в этот офис и, когда менеджер, сделавший небольшой перерыв в сексуальном акте, взял трубку, зловеще прошептал:

«Бог следит за тобой!»

Бедняга менеджер, чуть не заработавший сердечный приступ, упал на пол…

Вмешательство пугающего голоса, непосредственное местонахождение которого в реальности нельзя установить, — возможно, самое близкое из доступных нам переживаний Возвышенного.

Напрямую вовлекая нас на точку зрения этого внешнего фантазматического взгляда, Хичкок делает это переживание максимально необъяснимым и пугающим.

                          -- из сборника эссе словенского философа Славоя Жижека - «Киногид извращенца. Кино, философия, идеология»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Клод Лефор — французский политический философ, один из основателей современной теории демократии и исследователь тоталитаризма.

(**) инверсией идей Бентама - Иеремия Бентам (Jeremy Bentham, 1748 – 1832) — английский философ, юрист, социолог и реформатор. Чаще всего его знают как одного из основоположников утилитаризма — этической теории, согласно которой моральность поступка определяется его полезностью, то есть способностью приносить наибольшее счастье наибольшему числу людей («наибольшая сумма счастья для наибольшего числа людей»).
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма  «Шоу Трумана» 1998 )

Случайным образом не он

Было гулко в голове –
и тогда в унынии
я в уме представил две
параллельных линии.

Линии простёрлись где-то
там, в надмирном царстве света.

И в небесной той пустыне
шёл я по одной из линий.

Женщина шагала рядом,
по соседней линии,
и глядела жалким взглядом,
а глаза – зелёные...

Я люблю тебя одну!
Слышишь, вопию!
Видишь – руки протянул,
но – не достаю.

Вижу – тянешься ко мне...
Нет, не достаём.
Так вот, где-то в вышине
над землёй бредём.

Так вот, в вышине хмельной,
где игра огней,
мне мерещится двойной
путь любви моей.
                                                       Стихи о линиях (отрывок)
                                                      Автор: Игорь Бондаревский

Просто сел с тобой случайно я _ песня из фильма «Розыгрыш» (1976) (720P_HD).mp4

Книга I. Два классика. Глава. 2 Альфред Хичкок, или Можно ли снять хороший киноремейк?

Множественные концовки  ( Фрагмент )

Возможно ли, что сегодня мы приближаемся к аналогичной границе: в воздухе витает новый «жизненный опыт», восприятие жизни, разрывающее изнутри форму линейного центрированного нарратива и изображающее жизнь как поток, имеющий множество форм: кажется, что всё, вплоть до области «серьёзной» науки (квантовая физика с её многомировой интерпретацией или вопиющие случайности, задавшие направление движения эволюции жизни на Земле: как продемонстрировал Стивен Джей Гулд в своей книге «Чудесная жизнь» (*), предки медведя из Бёрджес - Шейл являются свидетельством того, что эволюция могла пойти в совершенно ином направлении), одержимо случайным характером жизни и альтернативными версиями реальности.

Либо жизнь переживается как последовательность множественных параллельных судеб, взаимодействующих друг с другом и подвергающихся критическому влиянию бессмысленных случайных встреч, точек, в которых одна последовательность взаимодействует с другой и вклинивается в неё (см. «Короткие истории» Олтмена), либо многократно повторяются различные версии / исходы одного и того же сюжета («параллельные вселенные» или сценарии «возможных альтернативных миров»: см. «Случай», «Двойная жизнь Вероники» и «Три цвета: Красный» Кеслёвского; даже «серьёзные» историки недавно написали книгу «Виртуальная история», содержащую толкование важнейших событий современности — от победы Кромвеля над Стюартами и американской Войны за независимость до распада коммунизма — как зависимых от непредсказуемых и иногда даже маловероятных случайностей).

Это восприятие нашей реальности как одного из возможных — и иногда даже не самого вероятного — исходов «открытой» ситуации, это представление о том, что остальные возможные исходы не просто сходят на нет, но продолжают отражаться в нашей «истинной» реальности как спектр возможностей, которые могли бы иметь место, заставляя нашу реальность выглядеть крайне хрупкой и случайной, неявным образом конфликтует с доминирующими в нашей литературе и кино «линейными» формами нарратива — похоже, что они требуют новых художественных средств, которые превратят их из эксцентричной избыточности в «надлежащий» способ функционирования.

С этим новым переживанием мира возникает и новое понятие о творчестве: отныне оно обозначает не позитивный акт создания нового порядка, но негативный жест выбора, ограничения возможностей, предпочтения одного из вариантов в ущерб всем остальным.

Кто-то может утверждать, что гипертекст киберпространства и есть новая среда, в которой этот новый опыт жизни найдёт свой «естественный», более адекватный объективный коррелят, так что лишь с появлением гипертекста мы сможем по-настоящему понять, что вообще имели в виду Олтмен и Кеслёвский — а также, неявно, Хичкок.

                        -- из сборника эссе словенского философа Славоя Жижека - «Киногид извращенца. Кино, философия, идеология»
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) как продемонстрировал Стивен Джей Гулд в своей книге «Чудесная жизнь» - Автор в своей книге предполагает, что если бы «ленту жизни» можно было перемотать и запустить заново, мы могли бы сейчас жить в мире, где доминируют потомки галлюцигении (1), а не Пикайи (предка всех позвоночных). При этом Гулд настаивает: его аргумент строится не на слепой случайности, а на контингентности — идее, что исторические результаты возникают из непредсказуемой последовательности предшествующих событий, и любое изменение в этой последовательности ведёт к иному финалу.
(1) потомки галлюцигении - Галлюцигении (лат. Hallucigenia) — род ископаемых беспозвоночных из группы Xenusia, живших в кембрийский период примерно 505 – 508 миллионов лет назад. Название происходит от латинских слов hallucinatio («видение, бред») и - genia («порождение») и отражает необычный внешний вид этого животного.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Розыгрыш» 1976 )

Без руля и колёс из совка не вытащишь даже за нос

Я шагаю по проспекту
По ночному городу
Я иду потому что у меня есть ноги
Я умею ходить и поэтому иду
Иду навстречу цветным витринам
Мимо пролетают дорогие лимузины
В них женщины проносятся с горящими глазами
Холодными сердцами, золотыми волосами

Город-сказка, город-мечта
Попадая в его сети пропадаешь навсегда
Глотая воздух, простуды сквозняков
С запахом бензина и дорогих духов

                                                                        Муз. комп.«Город-сказка, город-мечта» (отрывок)
                                                                                   Автор текста и музыки: Вячеслав Петкун

«Generation П» 2011   ! встречается нецензурное выражение !

Если понимать слово «совок» не как социальную характеристику или ориентацию души, то совок существовал всегда.

Типичнейший совок – это Василий Лоханкин (1), особенно если заменить хранимую им подшивку «Нивы» на «Архипелаг ГУЛАГ».

Классические совки – Гаев и Раневская из «Вишневого сада», которые не выдерживают, как сейчас говорят, столкновения с рынком.

Только при чём тут рынок?

Попробуйте угадать, откуда взята следующая цитата:

«Уезжая из Москвы, проезжая по ней, я почувствовал то, что чувствовал уже давно, с особенной остротой: до чего я человек иного времени и века, до чего я чужд всем её „пупкам“ и всей той новой твари, которая летает по ней в автомобилях!»

Это не с последней страницы «Независимой газеты».

Это из «Несрочной весны Ивана Бунина», написанной в Приморских Альпах в 1923 году.

Тут даже текстуальное совпадение с Фаулзом (2), чья героиня ненавидит «новый класс» именно «со всеми его автомобилями».

Только герой Бунина называет этот новый класс «новой тварью» и имеет в виду красных комиссаров.

Ещё один «совок» – сэлинджеровский Холден Колфилд (3), который мучает себя невнятными вопросами вместо того, чтобы с ослепительной улыбкой торговать бананами у какой - нибудь станции ньюйоркского сабвея.

Кстати, и он отчего-то проходится насчёт автомобилей, говоря о «гнусных типах… которые только и знают, что хвастать, сколько миль они могут сделать на своей дурацкой машине, истратив всего один галлон горючего…»

Миранда и её друзья из романа Фаулза (4), совки Александра Гениса (5), Васисуалий Лоханкин и Холден Колфилд – явления одной природы, но разного качества.

Совок – вовсе не советский или постсоветский феномен.

Это попросту человек который не принимает борьбу за деньги или социальный статус как цель жизни.

Он с брезгливым недоверием взирает на суету лежащего за окном мира, не хочет становиться его частью и, как это ни смешно звучит в применении к Васисуалию Лоханкину, живёт в духе, хотя и необязательно в истине.

Такие странные мутанты существовали во все времена, но были исключением.

В России это надолго стало правилом.

Советский мир был настолько подчёркнуто абсурден и продуманно нелеп, что принять его за окончательную реальность было невозможно даже для пациента психиатрической клиники.

И получилось, что у жителей России, кстати, необязательно даже интеллигентов, автоматически – без всякого их желания и участия – возникал лишний, нефункциональный психический этаж, то дополнительное пространство осознания себя и мира, которое в естественно развивающемся обществе доступно лишь немногим.

Для жизни по законам игры в бисер нужна Касталия (6).

Россия недавнего прошлого как раз и была огромным сюрреалистическим монастырём, обитатели которого стояли не перед проблемой социального выживания, а перед лицом вечных духовных вопросов, заданных в уродливо - пародийной форме.

Совок влачил свои дни очень далеко от нормальной жизни, но зато недалеко от Бога, присутствия которого он не замечал.

Живя на самой близкой к Эдему помойке, совки заливали портвейном «Кавказ» свои принудительно раскрытые духовные очи, пока их не стали гнать из вишнёвого сада, велев в поте лица добывать свой хлеб.

Теперь этот нефункциональный аппендикс советской души оказался непозволительной роскошью.

Миранда пошла защищать Белый дом и через некоторое время оказалась в руках у снявшего комсомольский значок Калибана (7), который перекрыл ей все знакомые маршруты непроходимой стеной коммерческих ларьков.

                                                                         -- фрагмент из эссе Виктора Пелевина - «Джон Фаулз и трагедия русского либерализма»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) Типичнейший совок – это Василий Лоханкин - Васисуалий Андреевич Лоханкин — персонаж романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой телёнок». Это эпизодический герой, который появляется в трёх главах произведения. Лоханкин нигде не работает, живёт на содержании жены Варвары, считая труд ниже своего «интеллектуального» достоинства. Он много размышляет о судьбах русской интеллигенции, к которой себя причисляет, но при этом систематически забывает выключать свет в местах общего пользования, за что его недолюбливают соседи.

(2) Тут даже текстуальное совпадение с Фаулзом - Джон Роберт Фаулз — английский писатель, романист и эссеист, которого относят к числу ключевых литературных фигур второй половины XX века. Его проза занимает промежуточное положение между модернизмом и постмодернизмом, в ней сочетается философская проблематика и эксперимент с формой.

(3) сэлинджеровский Холден Колфилд - Холден Колфилд — главный герой романа Джерома Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» (1951 год). Его образ стал символом подросткового бунта, нонконформизма и экзистенциального отчуждения. Герой переживает одиночество, непонимание и отсутствие любви. Он ищет моральную опору, но не может найти своего места в мире.

(4) Миранда и её друзья из романа Фаулза - Миранда Грей — главная героиня романа Джона Фаулза «Коллекционер» (1963). Это студентка художественного колледжа, подающая надежды художница, которая тонко чувствует красоту, живёт искусством и стремится к самосовершенствованию. Миранда часто сравнивает себя с Эммой Вудхауз из одноимённого романа Остен — творческой, своенравной, самоуверенной девушкой, для которой важны внутренняя свобода и нравственный выбор.

(5) совки Александра Гениса - Александр Александрович Генис —  ИНОАГЕНТ РФ. Русский писатель, эссеист, литературовед, критик и радиоведущий. Родился 11 февраля 1953 года в Рязани, вырос в Риге, окончил филологический факультет Латвийского университета. В 1977 году эмигрировал в США, живёт в Нью - Джерси. Критики отмечают, что проза Гениса написана легко, ярко и увлекательно, имеет философский и исторический подтекст. Его работы переведены на множество иностранных языков, в том числе английский, французский, немецкий, итальянский и японский.

(6) Для жизни по законам игры в бисер нужна Касталия - This is a cultural reference к роману Германа Гессе «Игра в бисер».
«Игра в бисер» — это условная интеллектуальная практика в мире романа: участники выстраивают сложные смысловые связи между разными областями культуры, науки и искусства. Правила игры не прописаны буквально — это символ высокой интеллектуальной и духовной работы.
Касталия — вымышленная провинция (страна интеллектуалов) в романе, где и происходит эта игра. Это замкнутое сообщество учёных и мастеров, посвятивших себя культуре и познанию.

(7) в руках у снявшего комсомольский значок Калибана - Калибан в романе Джона Фаулза «Коллекционер» — это прозвище, которое главная героиня Миранда даёт своему похитителю Фредерику Клеггу. Имя Калибан взято из пьесы Уильяма Шекспира «Буря». В этом произведении Калибан — уродливый дикарь, антагонист мудреца Просперо. Он грубый, злой, невежественный, но в нём есть природная, дикая сила. В «Коллекционере» Миранда называет Клегга Калибаном, потому что видит в нём сходство с шекспировским персонажем — грубого, злого, ограниченного человека. При этом сам Клегг иногда называет себя Фердинандом — именем благородного принца из «Бури».
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Generation П» 2011 )