А всё осталось лишь на сердце

Моё окно выходит на рассвет.
Всё спит вокруг предутренней порою,
Но я не сплю. И с каждою зарёю
Ловлю в ладони ласковый привет.

В тиши утрА пишу тебе письмо,
А всё стекло в слепящем тонет блеске,
И нежный свет течёт по занавеске,
Чтоб отразиться в стареньком трюмо.

Проснулся сад в сиянье красоты,
Дохнул теплом  в раскрытое оконце.
А я смотрю туда, где светит Солнце,
А я пишу туда, где светишь – Ты…

Люблю тебя, мой самый близкий друг,
Люблю всегда! Иного мне не надо -
От глаз твоих, от солнечного взгляда
В единый миг светлеет мир вокруг.

                                                                             из стихотворного цикла "Стихи о письмах"
                                                                                           Автор: Марина Царь Волкова

Глава IV Павел ( Фрагмент )

«Я вам не буду мешать, а только так посижу», — говорила хозяйка и, сев напротив, начинала пристально на него смотреть, вздыхать и даже набивала ему трубки; холодность Павла относила она к робости.

Титулярная советница чувствовала непреоборимое желание объясниться с своим постояльцем и ободрить его.

10 октября, в день своего рождения, она, кажется, исполнила своё намерение: за ужином она много поила Павла вином, а потом пришла к нему в комнату и очень долго там сидела.

Но на другой день Павел чуть свет ушёл из дома и нанял другую квартиру.

К титулярной советнице он более не возвращался; даже за вещами своими просил съездить своего нового хозяина, честного немца, питаемого повивальным искусством своей супруги.

Госпожа Подхлебова, кажется, не ожидала такого поступка со стороны своего постояльца.

«Что вам угодно? Я вас не знаю… Не может быть… Я не могу верить!..» — говорила она и решительно было не хотела отдавать вещей пришедшему за ними немцу.

«Моя Каролин Ивановна кочет, я кочет, господин студент кочет: ви не может не давать…

Когда ви, мой дам, не катите, то я пашоль на квартальный», — сказал немец и действительно пошёл было за квартальным; но титулярная советница сочла за лучшее покориться судьбе и отпустить вещи…

Впрочем, она написала к Павлу предлинное письмо и послала его к нему с горничною девкой.

Содержание этого письма мне тоже неизвестно, потому что и сам Бешметев, не прочитав его, разорвал и бросил в печь.

На новой квартире Павел начал жить так же однообразно и ещё уединеннее.

Хозяева его не беспокоили: повивальная бабка почти никогда не бывала дома, а честный немец предавался по целым дням невинному и любимому его занятию: он всё переписывал прописи, питая честолюбивые замыслы попасть со временем в учителя каллиграфии.

Вскоре у Павла появилось новое занятие: он очень долго начал засиживаться у окна и всё смотрел на крыльцо противоположного дома, откуда часто выходила молоденькая девушка в сопровождении пожилой дамы, садилась в парные сани, куда-то уезжала и опять приезжала.

В тёплые дни девушка выходила с какою-то дамой, а иногда с господином в бекешке (*) гулять пешком и была одета, в таком случае, в тёплый шёлковый капот (**).

Боже мой! Как хороша казалась Павлу его соседка! Какая была чудная у ней талия!

А глаза… даже на таком дальнем расстоянии видно было, что у ней чудные чёрные глаза!

Жизнь Павла как будто бы сделалась полнее.

Каждый день он просыпался с надеждою увидеть соседку и действительно каждый день её видел.

Он очень хорошо заучил, в котором часу она ходит гулять, долго ли гуляет; знал дни, в которые она уезжала часов в двенадцать и возвращалась уже поздно.

По праздникам девушка и дама выезжали из дома часу в одиннадцатом и часу в двенадцатом возвращались домой; Павел догадался, что они ездят к обедне, а потом узнал — и куда именно; оказалось, что в соседний приход.

Он сам пошёл туда, видел её, видел вблизи, и каждое воскресенье, каждый праздник начал ходить в эту церковь.

С этого времени он почти перестал заниматься и вполне предался своим мечтам.

Ему очень хотелось, чтобы девушка его заметила, но этого ему никак не удавалось достигнуть.

В конце первой недели великого поста соседний дом запустел; ни девушки, ни дамы, ни господина в бекешке не стало видно: они уехали.

Трудно описать, как Павлу сделалось скучно и грустно; он даже потихоньку плакал, а потом неимоверно начал заниматься и кончил вторым кандидатом.

Профессор, по предмету которого написал он кандидатское рассуждение, убеждал его держать экзамен на магистра.

Всё это очень польстило честолюбию моего героя: он решился тотчас же готовиться; но бог судил иначе.

                                                                                                                       -- из повести Алексея Феофилактовича Писемского - «Тюфяк»
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) а иногда с господином в бекешке - Бекеша — это старинная верхняя мужская зимняя одежда. По покрою она напоминает сюртук: состоит из лифа (верхней части) и юбки (нижней), которые соединены на уровне талии. Обычно её шили на меху или на вате, с меховым или бархатным воротником. Характерная деталь — сборки или складки на спине. Иногда бекешу называли полушубком.

(**) и была одета, в таком случае, в тёплый шёлковый капот - Капот - Верхнее женское платье для улицы.