Технические процессы форума "Ключи к реальности"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ночью в блёстках

Сообщений 211 страница 218 из 218

211

Фрукты .. Не овощи

Жил давно один учёный в Англии, Ньютон,
Он в науку, как в невесту, по уши влюблён,
Много сделал он открытий, в физике узнал,
Три закона знаменитых в книгах описал!

С ветки яблоко упало, и по голове,
И Ньютона осенило, плод нашёл в траве,
Он достал свою тетрадку, записал закон,
Понял тайну всей Вселенной, гением был он!

И по этому закону движутся тела,
Чтоб Ньютон узнал об этом, яблоня цвела,
Много в Космосе секретов, мир другим не стал,
И летит к Земле комета, как он предсказал!

Если ты ленивый малый, не привык мечтать,
И тебе закон не снится, любишь сладко спать,
Даже пусть счастливый случай, груша упадёт,
Никаких тебе открытий, шишку лишь набьёт!

                                                                                                   Ньютоново яблоко
                                                                                               Автор: Марк Львовский

Часть 2 ( Фрагмент )

— Политика! — ответил Ряхин, подмигнув весёлым глазком. — Необходимо припугнуть реакционеров. Если правительство хочет, чтоб ему помогли, — надобно дать нам более широкие права. И оно — даст! — ответил Ряхин, внимательно очищая грушу, и начал рассказывать новый успокоительный анекдот.

Поняв, что человек этот ставит целью себе «вносить успокоение в общество», Самгин ушёл в кабинет, но не успел ещё решить, что ему делать с собою, — явилась жена.

— Он тебе не понравился? — ласково спросила она, гладя плечо Клима. — А я очень ценю его жизнерадостность. Он — очень богат, член правления бумажной фабрики и нужен мне. Сейчас я должна ехать с ним на одно собрание.

Поцеловав Клима, она добавила:

— Не умный, но — замечательный! Ананасные дыни у себя выращивает.

Дыни рассмешили её, и, хихикнув, она исчезла.

Самгин чувствовал себя человеком, который случайно попал за кулисы театра, в среду третьестепенных актёров, которые не заняты в драме, разыгрываемой на сцене, и не понимают её значения.

Глядя на своё отражение в зеркале, на сухую фигурку, сероватое, угнетённое лицо, он вспомнил фразу из какого-то французского романа:

«Изысканное мучительство жизни».
                                                                                   -- из незавершённого  романа - эпопии Максима Горького - «Жизнь Клима Самгина»

Ночью в блёстках

0

212

Итак, он предпочитает

Быть может, старомоден я во вкусе,
Но нравиться мне натуральный вид,
Не важно, что не требует дискуссий,
Но красота его меня пленит.

Все грани на лице её без кисти,
И алый цвет хрустально - нежных губ,
Так сладостны, что путаются мысли,
Когда по телу дрожью шёпот рук.

Когда румянец от мороза, не от красок,
Когда для блеска пудра не нужна,
О боги! Как она прекрасна!
Естественная тела красота!

Хочу любить я девушку простую,
Ни с постера, ни с глянцевых страниц,
Обычную, без лишнего фен Шуя,
Без этих длинных, до безумия, ресниц.

Без макияжа, разной штукатурки,
Не нужно силиконовых холмов,
Хочу обнять природную фигурку,
А не 50 оттенков пафосных слоев.

Украсить можно, что угодно в мире,
Держа в руках палитры цвет и кисть,
Но невозможно разукрасить ими,
Те грани, что с рожденья удались.

Я не хочу влюбиться в косметичку,
Мне по душе родимые цвета,
Когда без красок да помады все частички,
Когда естественные отблески лица!

                                                                                Естественная девушки краса
                                                                                    Автор: Андрей Фролов 58

Глава XXVIII ( Фрагмент )

Он отвечал ей неохотно и с трудом: он терпеть не мог говорить о себе и это удавалось ему очень плохо.

— Не правда ли, — говорила она, — самое увлекательное в любви то, что открываешь в себе много такого, о чём и не подозревал раньше?

Филип покорно согласился.

— Я и понятия не имела, что могу испытывать к кому - нибудь материнские чувства, пока не вышла за Жана. Я так волнуюсь, когда он промочит ноги.

— Я тоже очень беспокоился бы, если бы вы промочили ноги, — сказал Филип, стараясь быть галантным.

«Как глупо!» — подумал он.

Он не был силён по части галантности.

Ему хотелось, чтобы цветущая сливочная красота Молли меньше привлекала его.

Будь она уродом, он не сидел бы здесь как дурак.

— Как это мило с вашей стороны, — сказала Молли. — Скажите мне, — продолжала она, склоняясь к нему и выставляя напоказ лицо и грудь, — почему я вам нравлюсь?

— Разве это не ясно без слов? — ответил он.

Молли улыбнулась.

— А вы знаете, почему Жан считает меня единственной женщиной, которую он мог полюбить?

— Нет, — сказал Филип и подумал, что она необыкновенно хороша — величественная, как Юнона.

— Потому что, по его словам, я единственная женщина, не подходящая под определение Бодлера — le contraire du dandy (1). Помните это место в «Mon Coeur Mis a Nu»? (2) La femme a faim et elle veut manger; soif, et elle veut boire. La femme est naturelle, c'esta-dire abominable. Aussi est-elle… (3)

Филип прервал её.

— Вы пропустили одну фразу, — сказал он со смехом. — Soif — et elle veut boire. A дальше: Elle est en rut, et elle veut etre… В издании Крепе это слово выпущено, но, если вам угодно, я могу его повторить (4).

— Нет, благодарю вас, — сказала Молли, чувствуя себя выбитой из колеи. Её прервали; испытанный разговорный гамбит (*) был испорчен. Она не привыкла к людям, так хорошо знакомым с французской литературой. — Это несущественно.

— Разве? — Филип поднял брови. — Сомневаюсь.

— Aussi est-elle toujours vulgaire, — поспешно вернулась она к тому месту, на котором её прервали, — c'est-a-dire le contraire du dandy (5) (Жан говорит, что я единственная женщина - денди. А как по-вашему?

— Боюсь, что он прав.

— Почему «боюсь»?

— Пожалуй, мне не слишком нравятся денди. Особенно женского пола. — «Женщина, использующая красоту своей груди, чтобы заставить вас восторгаться её умом, — недурной тип для романа, — подумал он, — но в частной жизни такие женщины утомительны, очень утомительны». — В женщинах я предпочитаю естественность, — добавил он.

— Какой смысл быть естественной, если не обладаешь достаточным искусством, чтобы делать это в совершенстве, и достаточным даром самонаблюдения, чтобы оценить, насколько это тебе удаётся? — Молли была довольна этой фразой: немножко отделать её, и получится идеальное bon mot / острОта (фр.) /. — Любить кого - нибудь имеет смысл только тогда, когда знаешь точно, что именно чувствуешь, и умеешь это выразить.

— Не вижу в этом большого смысла, — сказал Филип. — Чтобы наслаждаться цветами, не нужно быть ботаником или художником. И точно так же, дорогая Молли, не нужно быть Зигмундом Фрейдом или Шекспиром, чтобы наслаждаться вами. — И, быстро подвинувшись к ней, он обнял её и поцеловал.

— Что вы вообразили? — воскликнула она в полном смятении, отталкивая его.

— Ничего не воображал, — сердито ответил он с противоположного конца дивана. — Я ничего не воображаю: я просто хочу вас. — Он чувствовал себя в унизительном, нелепом положении. — Но я совсем забыл, что вы монахиня.

— Вовсе я не монахиня, — запротестовала она. — Я просто цивилизованная женщина. Что у вас за дикарские манеры — набрасываться на женщину и тискать её! — Она поправила растрепавшийся локон и начала развивать тему о платонической любви и о том, как она способствует духовному росту.

                                                                                                                                     -- из романа Олдоса Леонарда Хаксли - «Контрапункт»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) я единственная женщина, не подходящая под определение Бодлера — le contraire du dandy - Противоположность денди (фр.). Здесь и далее примечание редактора.

(2) Помните это место в «Mon Coeur Mis a Nu»? - «Моё обнажённое сердце» (фр.) — под таким названием был опубликован в 1911 г. прозаический дневник Ш. Бодлера, позднее переизданный Ж. Крепе под названием «Интимный дневник».

(3) La femme a faim et elle veut manger; soif, et elle veut boire. La femme est naturelle, c'esta-dire abominable. Aussi est-elle… - Женщина голодна, и она хочет есть; она жаждет, и она хочет пить. Женщина естественна, то есть отвратительна. Поэтому она… (фр.).

(4) — Вы пропустили одну фразу, — сказал он со смехом. — Soif — et elle veut boire. A дальше: Elle est en rut, et elle veut etre… В издании Крепе это слово выпущено, но, если вам угодно, я могу его повторить - Выпущенное слово было «foutue», и фраза в слегка смягчённом переводе звучит: «У неё течка, и она хочет, чтобы её удовлетворили» (фр.).

(5) — Aussi est-elle toujours vulgaire, — поспешно вернулась она к тому месту, на котором её прервали, — c'est-a-dire le contraire du dandy - Поэтому она всегда вульгарна… то есть представляет собой противоположность денди (фр.).

(*) Её прервали; испытанный разговорный гамбит был испорчен - Разговорный гамбит — это стратегия в общении, которая помогает завести и поддержать разговор, взять инициативу в свои руки и легко войти в контакт с незнакомым человеком. По аналогии с шахматной игрой, где гамбит — это стратегически продуманный дебют, разговорный гамбит — это заранее подготовленная фраза или вопрос, который помогает начать или развить беседу.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Предложение» 2009 )

Ночью в блёстках

0

213

Хороший поэт со скверными шутками

Там своенравный солнца диск
На склоне дня сорвётся вниз…
Непунктуальная звезда
Взойдёт, и стихнут, как всегда,
Луга у Хаслингфилд и Котон,
Где всё открыто, не verboten…
Проснуться б на родной земле –
В Грантчестере, Грантчестере…
Там можно прикоснуться вдруг
К природе, слышать странный звук
И шёпот фавнов средь листвы,
Коль с миром грёз знакомы вы…
Там души классиков следят
За танцем радостных наяд,
Там песнь сатира, гул травы,
Что мне неведомо, увы…

                                                         Грантчестер (отрывок)
                                                              Автор: Руперт Брук

Глава XXI ( Фрагмент )

Чтобы быть достойным её, он должен был не поддаваться искушению.

Уступая соблазну, он изменял ей, он отвергал Бога.

И он уже начал побеждать.

И вдруг, как гром из безоблачного неба, пришло известие, что она выходит замуж за майора Нойля.

У майора Нойля тоже были вьющиеся усы.

— Блаженный Августин и кальвинисты были правы, — сказал он вслух, прерывая спор о грудной клетке серафимов.

— Все ещё не успокоились? — сказал Иллидж.

— Бог спасает одних людей и осуждает других.

— Вернее сказать, он сделал бы это, если бы: а) он существовал, б) существовало бы спасение и в) …

— Когда я думаю о войне, — прервал его Спэндрелл, — о том, чем она могла бы быть для меня и чем она стала на самом деле. — Он пожал плечами. — Да, Августин был прав.

— Я со своей стороны, — сказал Филип, — могу быть только благодарен Августину, или кому там ещё, за мою искусственную ногу. Она помешала мне стать героем, но зато не дала мне стать трупом.

Спэндрелл взглянул на него; уголки его большого рта иронически вздрогнули.

— Ваше несчастье обеспечило вам спокойную, обособленную жизнь. Иными словами, событие было таким, как вы сами. Для меня же война была именно такой, каким был я. В год объявления войны я был в Оксфорде.

— А, добрый старый колледж! — сказал Иллидж; он не мог равнодушно, без язвительных замечаний слышать названия старинных и аристократических учебных заведений.

— Три чудесных семестра и дважды ещё более чудесные каникулы. Тогда я впервые вкусил от алкоголя и покера и познал разницу между живыми женщинами и женщинами в отроческом воображении. Какое откровение — первая настоящая женщина! И в то же время — какое тошнотворное разочарование! После лихорадочных грёз и порнографических книг это казалось таким плоским.

— Это комплимент по адресу искусства, — сказал Филип. — Я уже не раз об этом говорил. — Он улыбнулся Уолтеру, тот покраснел, вспоминая слова Филипа о том, как опасно в любви подражать высоким поэтическим образцам. — Нас воспитывают шиворот - навыворот, — продолжал Филип. — Сначала искусство, потом жизнь, сперва «Ромео и Джульетта» и похабные романы, а потом женитьба или её эквивалент. Отсюда — разочарованность современной литературы. Это неизбежно. В доброе старое время поэты начинали с того, что теряли невинность, а потом, зная, как всё это делается и что именно в этом непоэтичного, они принимались сознательно идеализировать и украшать это. Мы начинаем с поэтического и переходим к непоэтическому. Если бы юноши и девушки теряли невинность в том же возрасте, как во времена Шекспира, мы были бы свидетелями возрождения любовной лирики елизаветинцев (**).

— Может быть, вы и правы, — сказал Спэндрелл. — Я могу сказать одно: что, когда я узнал реальность, она разочаровала меня и в то же время показалась очень привлекательной. Может быть, она привлекала меня именно тем, что разочаровывала. Сердце — вроде компостной кучи: навоз стремится к навозу и самое великое очарование греха в его грязи и бессмысленности. Он привлекателен именно потому, что он отталкивающ. Но отталкивающим он остаётся всегда. И я помню, что, когда началась война, я просто ликовал: ведь мне представился случай выбраться из навозной кучи и заняться для разнообразия чем-то более пристойным.

— За короля и отечество! — насмешливо сказал Иллидж.

— Бедный Руперт Брук (*)! Теперь его слова о том, что честь снова вернулась в мир, вызывают только улыбку. После того, что произошло, они кажутся немного комичными.

— Они были скверной шуткой даже в то время, — сказал Иллидж.

                                                                                                                                          -- из романа Олдоса Леонарда Хаксли - «Контрапункт»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) — Бедный Руперт Брук - Брук, Руперт (1887 - 1915) — английский поэт, прославившийся циклом посвящённых войне патриотических стихов; погиб на войне от заражения крови. «Смерть желанней, чем бесчестье» — слова из стихотворения Руперта Брука. Примечание редактора.

(**) Возрождение любовной лирики елизаветинцев»— это период расцвета английской поэзии в эпоху правления королевы Елизаветы I (1558 – 1603 годы), когда литература английского Возрождения достигла вершины многообразия. В это время произошло обновление форм поэтического творчества, в том числе в области любовной лирики.
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма 2013 )

Ночью в блёстках

0

214

Ну, вы понимаете ( © )

Страстная. Ночь.
И вкус во рту от жизни в этом мире,
как будто наследил в чужой квартире
и вышел прочь!
И мозг под током!
И там, на тридевятом этаже
горит окно. И, кажется, уже
не помню толком,
о чём с тобой
витийствовал — верней, с одной из кукол,
пересекающих полночный купол.
Теперь отбой,
и невдомёк,
зачем так много чёрного на белом?
Гортань исходит грифелем и мелом,
и в ней — комок

                                                                     Разговор с небожителем (отрывок)
                                                                               Автор: Иосиф Бродский

Два несложных способа навсегда запомнить Новый год  (Фрагмент)

Одна девушка согласилась ехать в лес верхом на мопеде.

Ей хотелось чего - нибудь незабываемого.

Она представила, будет здорово втроём — её парень, она сама и их механический дружочек.

Дорога оказалась настоящей зимней сказкой, с ямами и корягами.

Они скакали на мопеде, как на сказочном коне.

Приблизительно в центре тайги мопед упал в сугроб и умер.

Остались он, она, ночной лес и ехать не на чем. Всё как ей хотелось.

Влюблённые разыскали Полярную звезду и побрели от неё прочь, на Юг, где хотя бы теплее.

В пути согревались петтингом сквозь шубу.

Отличный метод, особенно, если у вас широкие взгляды на петтинг.

Это гораздо трендовей, чем бегать вокруг ёлки.

Та девушка ужасно невнятная, плохой рассказчик.

В самых волнующих местах говорит эзопово, всё повторяет — «ну, вы понимаете».

Поэтому никто не понял, сколько раз и под какими деревьями они обсуждали маршрут.

Под утро встретили в лесу военных моряков.

Эти моряки украли в деревне сундук, но не могли сами дотащить.

Просили о помощи.

И вот они вместе волокут добычу к океану, потом куда-то спускаются, очень путано.

И первого января она проснулась в незнакомой подводной лодке, вся полная впечатлений.

И теперь точно помнит, какой был год, но путает север и юг, названия деревьев, модели субмарин, сколько раз и куда целовались.

В её голове ужасная каша. При том, говорит, счастлива была совершенно.

У меня же наоборот.

Отлично помню детали, но не даты.

Например, очень давно, мне так нравился Бродский, что женщины отмечали со мной Янов день (*), Пасху и другие праздники, чреватые растрёпанной поутру причёской.

Так вот, пришла девушка.

Я раздобыл ёлку, шампанское, покрошил салат. Должно было выглядеть, будто у нас Новый год.

Будто бог придумал девчонок, чтоб смотреть с ними телевизор в напряжённом молчании.

Мы и правда, смотрели, какое-то время.

И где-то между Леонтьевым и Пугачёвой я нарисовал пальцем на её колене кружок и посмотрел очень выразительно.

— из неофициального сборника юмористических миниатюр Славы Сэ (настоящее имя Вячеслав Солдатенко) - «Жираф»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) что женщины отмечали со мной Янов день - Лиго (латыш. Līgo), также известный как Янов день (латыш. Jāņi) — национальный праздник в Латвии, который отмечают в ночь с 23 на 24 июня. Это один из самых значимых и популярных праздников среди латышей.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Морозко» 1964 )

Да уж

0

215

Вот вся такая в сложной позе

Под сенью мрачной хвойных тисов
Сидят торжественные совы,
И медитировать готовы,
Богам и всем бросая вызов.

Сидят недвижно и мечтают,
Глаза печально светят красным,
Исчезнет солнце, день угаснет,
Накроет властно тени стая.

Неспешно всё в их мудрой стати,
Смятенье чуждо, беспокойство,
Научат совы презирать их.

Кто суетлив имеет свойство
Носить на сердце грузный камень,
Быть несчастливым в каждой яме.

                                                                          Совы
                                         Автор: Шарль Бодлер; Перевод: Наталья Харина

Просто так ( Фрагмент )

Однажды Ленка шла в наушниках.

Её догнал аноним и стал что-то объяснять.

Ленка смотрит, смотрит, как он губами шевелит, губы ничего такие.

Потом сняла наушники, послушать, вдруг что важное.

А это было признание в любви.

И уже в той части, где названия курортов, которые они посетят, если она хотя бы кивнёт.

Там тёплый океан, всё вокруг двуспальное, можно хорошенько познакомиться.

Но сначала они поедут на волнующем чёрном джипе к нему домой, читать Бодлера в полумраке.

Ленка подумала сразу четыре разных мысли:

1. Почему, ну почему она не занималась в детстве греблей и штангой. Была бы теперь страшная, он бы не полез.
2. Баллончик нельзя использовать против ветра. Иначе потеряешь сознание и пропустишь всё интересное.
3. Жалко, что нет баллончика.
4. В Таиланде, сейчас, наверное, тепло и ужин.

Ленка стала оправдываться, в основном перед Таиландом. Дескать, она замужем, и вообще, не такая.

Тем временем её автобус ушёл, не дослушав. А муж не брал трубку.

Пришлось звонить губошлёпу, чтоб довёз.

И вот, она приехала к себе в Гадюкино на бесподобно чёрном джипе.

Но вышла у магазина, поскольку ужасно благоразумная.

И теперь губошлёп звонит раз в час и ухаживает очень монотонно — я тебя хочу, я тебя хочу, я тебя хочу.

На следующий день к ней подходит Вадик, коллега. Говорит, Ленка, люби меня, не то умру.

Она привычно уже запела про мужа.

Тогда Вадик поступил с ней как нервный автобус: не дослушал, разогнался, ударился о стену и упал без чувств.

А вчера ещё лишь смотрел печально из-за принтера. И вдруг такой прорыв в отношениях.

Ленка была не готова.

Пожаловалась директору.

Директор ответила, что нельзя увольнять мужчин за любовь.

Нет такой статьи в кодексе «во влюблённом состоянии делается идиотом».

Тем более, специалист он неплохой.

Вадик меж тем распоясался. Как увидит Ленку, бьётся о стены.

Наглец. Все окружающие офисы смеются.

А недавно она пошла в ресторан и там опять был успех.

Причём такой, пришлось бежать на улицу в чужом пальто.

Узнав всё это, я стал смутно припоминать.

Правда, что-то там сидело в углу, такое эффектное.

И теперь хочу обратиться со страниц этого журнала.

Дорогая Ленка!

Ну конечно же, я тебя заметил.

Ты вся, с ногами, сидела на тонкой табуретке, в какой-то очень сложной позе...

     — из неофициального сборника юмористических миниатюр Славы Сэ (настоящее имя Вячеслав Солдатенко) - «Жираф»

( кадр из фильма  «Три метра над уровнем неба» 2010 )

Ночью в блёстках

0

216

.. до фонаря на улице Бельшаз ... ( © )

Бессонные ночи, ночи без сна.
И мысли, что роем летят, без конца,
А думы , как вечность
Плывут в бесконечность.

                                                        Бессонные ночи (отрывок)
                                                      Автор: Валентина Жаринова 2

The Memphis Witch - Blues Music - Morgan Luna - Memphis Blues

Глава 17 ( Фрагмент )

... а он — будет, как дождь, как хлеб, как соль, невзирая на нерушимые традиции и национальные устои, на разность языков и своеобычие фольклоров, как туча, не знающая границ, как лазутчики воздух и вода, как прообраз формы,

нечто, что было до всего и находится подо всем, что примиряет мексиканцев с норвежцами, а русских с испанцами, и вновь приобщает всех к забытому, незнаемому, порочному и злому внутреннему огню, и хоть ненадолго,

но возвращает их к истокам, которые они предали, показывая, что, возможно, были другие пути и тот, что избрали они, — не единственный и не лучший или что, может, были другие пути и тот, что избрали они, — лучший, но были всё - таки и другие, по которым отрадно было бы пройти,

но они не пошли по ним или пошли было, но не прошли, как следовало, и ещё что человек — всегда больше, чем просто человек, и меньше, чем человек;

больше потому, что заключает в себе то, на что джаз намекает, что обходит и даже предвосхищает, и меньше потому, что эту свободу человек превратил в эстетическую или нравственную игру, в какие-то шахматы, где сам ограничился ничтожной ролью слона или коня, свёл её к определению свободы, которую изучают в школах,

в тех самых школах, где никогда не учили и никогда не будут учить детей, что такое первый такт регтайма и первая фраза в блюзе, и так далее и тому подобное.

I could sit right here and think a thousand miles away,
I could sit right here and think a thousand miles away,
Since I had the blues this bad, I can’t remember the day…

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

/ В переводе Б. Дубина: «И где б ни сидел я, всюду мне снился далёкий край, и где б ни сидел я, всюду мне снился далёкий край, и так мне здесь было худо, что лучше не поминай…».  /
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава 18 ( Фрагмент )
..................................................................................................................

Привычные тени в привычном свете зелёных свечей. Пьянка в самом разгаре.

А водка что-то слишком крепкая.

Если бы всё это можно было экстраполировать, разобраться в том, что такое Клуб, что такое «Cold Wagon Blues», понять любовь Маги, постичь всё до мельчайшей зазубринки, всё, что ощущаешь кончиками собственных пальцев — каждую куклу и того, кто дёргает её за ниточки, осознать скрытый механизм любого чуда и воспринять их не как символы иной, возможно, недостижимой реальности.

Но как силотворящее начало (ну и язык, какой кошмар), указующее, в каком направлении бежать, — если бы всё это было возможно, то кинуться по этому пути следовало бы, вероятно, сию же минуту, но для этого надо оторваться от эскимосской шкуры, чудесной, тёплой и почти душистой, до ужаса эскимосской, однако надо оторваться и выйти на лестничную площадку, спуститься вниз, спуститься одному, выйти на улицу, выйти одному, и пойти, пойти одному, до угла, одинокого угла, до кафе Макса, одинокого Макса, до фонаря на улице Бельшаз, где… где ты — один.

И возможно, один уже с этой минуты.

Но всё это — пустая ме - та - фи - зи - ка.

Потому что Орасио и слова…

Короче, слова для Орасио… (Этот вопрос столько раз пережёвывался в бессонные ночи.)

Взять бы за руку Магу, Магу: Маг, Мага, Магиня, вывести её под дождь, увести за собой, как дымок сигареты, как что-то своё, неотъемлемое, увести под дождь.

И снова заняться любовью, но так, чтобы и Маге было хорошо, а не только затем, чтобы побыть вместе и разбежаться, словно ничего и не было, ибо такая лёгкость в отношениях скорее всего прикрывает бесполезность любых попыток по-настоящему стать близкими, — на такую близость способна марионетка, действующая в соответствии с алгоритмом ...

                                                          -- из экспериментального романа аргентинского писателя Хулио Кортасара - «Игра в классики»

Ночью в блёстках

0

217

В пространстве без греха и жалоб ( © )

Дождливым вечером, вечером, вечером,
Когда пилотам, скажем прямо, делать нечего,
Мы приземлимся за столом,
Поговорим о том, о сём
И нашу песенку любимую споём.

                                                                             Муз. комп. «Пора в путь - дорогу» (отрывок)
                                                          Слова: Соломон Фогельсон; Музыка: Василий Соловьёв - Седой

Галактика – это десять баночных таеров, как бы ступеней богатства и бессмертия (срок нашей жизни зависит от контракта).
 
На одиннадцатом таере скрывается Прекрасный Гольденштерн, глава корпорации, таинственный и загадочный хозяин баночного мира. Скорей всего, просто миф.
 
Баночники могут каждый день наблюдать его восходы и закаты: утром это божественная антропоморфная фигура, взмывающая в небо, а вечером – красный метеор, уходящий за горизонт.

Такова, объясняют нам, символическая ментальная анимация. Можно сказать, логотип заведения. Когда живёшь в банке долго, перестаешь это замечать – как шум холодильника на земле.
 
Кроме этих закатов и восходов, про Гольденштерна ничего толком не известно, и многие думают, что это просто универсальная отцовская фигура. Так сказать, красивая ёлочная звезда, помещённая корпорацией в центр баночного мироздания.
 
Вернее, чёрная дыра. В центре каждой галактики должна быть сверхмассивная сингулярность – вот Прекрасный и есть такая прореха в пространстве - времени, не излучающая никакой информации. По сравнению с поверхностными людьми, не способными видеть Прекрасного из-за бремени своих «кожаных одежд», Гольденштерн поистине вечен.
 
Но и мне жаловаться грех.
 
Моему мозгу очень много лет, но я их не ощущаю. На меня не давит груз прожитого, поскольку в служебных целях мою память постоянно модифицируют и оптимизируют. Всё, что окружает меня – это создаваемая корпорацией галлюцинация.
 
По внутреннему самоощущению мне лет тридцать – тридцать пять (оптимальный служебный возраст), и все мои аватары подбираются под эту цифру (правда, в тех случаях, когда я становлюсь женщиной, я делаю себя лет на десять моложе, но это поймёт любая).
 
Легко ли быть молодым, если твои мозги который век хранятся в цереброконтейнере, спрятанном глубоко под землёй, и у тебя больше нет тела?
 
Когда такой вопрос задают белокурые, легкомысленные и скоропортящиеся киски с поверхности (с ними меня сталкивает иногда служба, иногда досуг), они исходят из дикого предположения, что мозг, хранящийся в банке, действительно ведёт жизнь парализованной медузы.
 
Для внешнего наблюдателя, конечно, всё так и обстоит. Но дело в том, что подобного наблюдателя у баночного мозга нет. Банка вовсе не из прозрачного стекла, как думает весь нулевой таер.
 
Такое предположение основано на рекламных клипах «TRANSHUMANISM INC.», снятых два или три века назад. Но эти ролики не следовало понимать буквально даже тогда.

Булькающая кислородными пузырьками зелёная жидкость, омывающая розовые извилины – символ непобедимой жизни.
 
Мозг в банке не виден никому. А вот сам он видит всё, что хочет. Вернее, всё, что позволяют средства. Ну а в рабочее время приходится наблюдать положенное по службе.
 
Пространство, где баночные мозги встречаются друг с другом по работе, можно оформить как угодно.
 
Можно устроить даже так, что коммуницирующие друг с другом умы будут воспринимать разное: одному, например, будет казаться, что он сидит в шезлонге на пляже, а другой увидит вокруг ледяную ночь.

Это несложно, но в практическом плане такой сеттинг затрудняет общение – один из собеседников берёт пляжный мяч, а другому кажется, будто тот поднял обледенелый булыжник… Говорить о делах становится нелегко.
 
Чтобы избежать неудобств, служебные пространства корпорации «TRANSHUMANISM INC.» выглядят одинаково для всех посетителей.
 
Если контора стилизована, например, под персидский дворец, все видят одни и те же изразцы и мозаики. Но сам дворец можно сделать каким угодно. Дизайн зависит только от начальственных предпочтений. В этом смысле корпоративная политика очень либеральна.
 
Отдел внутренних расследований, где я имею честь служить, соответствует вкусам Ломаса.
 
Адмирал - епископ ценит карбоновую культуру, любит старые фильмы – и по его эскизам наш офис оформили в духе древних фантастических кинофраншиз. Конечно, со множеством дополнений и удобств, оплаченных из бюджета корпорации.
 
Самому такое ретро - будущее не придумать. Я бы, во всяком случае, не смог. Мы встречаемся с адмирал - епископом в пространстве, похожем на нечто среднее между готическим собором и рубкой космического крейсера. Тёмные стены, диагонально раскрывающиеся двери, чёрный космос в огромных окнах.
 
Мы выглядим соответственно – чёрные мундиры, золотые аксельбанты, эполеты, монокли, бакенбарды, вощёные усы и прочие представления о прекрасном (у баночных трудно разделить интерьер и экстерьер). Чем выше чин, тем меньше золота и больше черноты. Обстановка настраивает на суровый и торжественный лад.
 
У такого двусмысленного с точки зрения культурных ассоциаций дизайна есть причины.

Мы, если честно, служим не совсем добру. Мы служим корпорации – а эти понятия не всегда синонимы. Интерьер и униформа намекают на это каждому просителю, входящему под грозные своды нашего офиса.
 
Впрочем, всё не так мрачно, как кажется с первого взгляда. У нас в штаб - квартире есть боулинг, сауна, горнолыжная трасса с подъёмником, открытая палестра (*) (да - да, мы очень любим спорт, но для баночника это просто генератор нужной мозговой химии, об менивающий усталость на гормоны).
 
Ещё у нас есть курильня опиума в колониальном китайском духе (прёмся мы, естественно, от внутренних опиоидов), и даже мультиролевой публичный дом с канканом, блэк - джеком, уайт - кофе (**) и экранированными номерами, где возможно всё (но Ломас наверняка записывает наши приключения на память, так что тайно насиловать его аватара будет неразумно).

Баночная жизнь куда слаще земной, и адмирал - епископ делает всё, чтобы мы про это не забывали.

                                                                                                            -- фрагмент из романа Виктора Пелевина - «Путешествие в Элевсин»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Открытая палестра — это гимнастическая школа в Древней Греции, где занятия преимущественно проходили на открытом воздухе.

(**) уайт - кофе - Кофе светлой обжарки. Во многих странах (США, Европа) «белым кофе» называют кофе из зёрен очень светлой обжарки. При такой обработке зерно не темнеет до коричневого цвета — оно остаётся почти бежевым или светло - золотистым. Из-за минимальной термической обработки в напитке ярче проявляется кислотность, а характерные для тёмной обжарки горечь и карамельные ноты не успевают сформироваться. Во вкусе часто улавливают ореховые, травянистые или лёгкие зерновые оттенки. Иногда такой кофе пьют с молоком или сиропами, чтобы смягчить непривычный профиль.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Ночью в блёстках

0

218

И наконец, о действительно важном ( © )

Мы вышли из дома,
Когда во всех окнах
Погасли огни,
Один за одним,
Мы видели, как уезжает
Последний трамвай.
Ездят такси,

Но нам нечем платить,
И нам незачем ехать,
Мы гуляем одни,
На нашем кассетнике
Кончилась плёнка, смотай.

                                                       Муз. комп. Видели ночь (отрывок)
                                                        Автор слов и музыки: Виктор Цой

Корзина для дедушки

В древности жил человек по имени Сунь Юаньцзюэ.

Он был умным и сообразительным, с детства почитал родителей и уважал старших, а вот его отец таким не был.

Дедушка Сунь Юаньцзюэ часто болел и совсем ослаб, он уже не мог ничего делать самостоятельно.

Его сын, отец Сунь Юаньцзюэ, думал: «Лучше бы он умер. Только зря кормим старика, пользы-то от него никакой».

Он возненавидел своего отца и часто причинял ему страдания.

Иногда дедушке не давали есть целыми днями, пока он не начинал кричать от голода, тогда отец швырял ему миску с остывшей едой.

Сунь Юаньцзюэ с болью в сердце глядел на это.

Часто он тайком ухаживал за дедушкой: подогревал ему еду, растирал спину и обмахивал веером, иногда рассказывал что - нибудь весёлое.

Только увидев улыбку на морщинистом лице, мальчик немного успокаивался.

Однако забота мальчика мало облегчала жизнь старика.

Сунь Юаньцзюэ много раз пытался убедить отца, что нужно почитать и уважать дедушку, но тот не слушал сына.

Однажды, когда дедушка ел, рука его дрогнула, тарелка с едой упала и разбилась.

Вспышка гнева заставила отца забыть стыд и совесть: невозможно в это поверить, но он решил совсем избавиться от дедушки!

Отец посадил больного старика в корзину и водрузил эту корзину на повозку, собираясь отвезти дедушку в дикие места и там бросить одного.

Тогда Сунь Юаньцзюэ, горько зарыдав, опустился на колени, умоляя отца не делать этого.

Но отец оттолкнул мальчика и направил повозку в горы.

Сунь Юаньцзюэ шёл сзади, плакал и кричал…

Пытаясь одурачить сына, отец сказал:

– Дедушка уже очень старенький. Если старый человек не умирает, он превращается в чудовище.

Прибыв в горы, отец стащил дедушку с повозки, развернулся и направился домой.

Сунь Юаньцзюэ, плача, подобрал корзину и положил её в повозку.

Отец спросил:

– Зачем тебе эта корзина?

Сунь Юаньцзюэ серьёзно ответил:

– Я сохраню её. Когда вы состаритесь, я посажу в неё вас.

– Ты мой сын, как ты можешь такое говорить! – удивился отец.

– Вы – мой пример для подражания. Как вы поступаете, так и я буду поступать. Если вы так относитесь к дедушке, разве я не могу так же относиться к вам? – ответил Сунь Юаньцзюэ.

Отец побледнел. Только тут он осознал свою ошибку…

Пришлось ему забрать дедушку домой.

Он попросил у него прощения и окружил старика заботой.

Когда родители совершают ошибку, нужно терпеливо наставлять их, чтобы они исправились.

Родители ошибаются, иногда такое случается.

Убеждая с терпеньем, помоги им исправиться.

-- из книги китайского автора Го Цзинянь, которая представляет собой сборник поучительных историй, предназначенных для воспитания детей. Она отражает нормы конфуцианской морали и этики - «Наставления младшим»

( кадр из фильма «Американский дедушка» 1993 )

Ночью в блёстках

0