Малак Тавус ( Под хвостом Павлина )
Малак Тавус (также Пири Малаки - Таус, Мелек - Тавуз, Тавуси Малак — «Ангел - Павлин») — ключевая фигура в религии езидов, глава пантеона архангелов. Это одна из наиболее почитаемых фигур в езидской космологии, олицетворяющая высшую духовную силу, красоту и власть.
Уходил Заратустра премудрый в пустыню с друзьями,
Спотыкаясь, шатаясь, хромая, держась друг за друга,
Падая, поднимаясь, слезами порой умываясь,
Всё вперёд и вперёд, даже не оглянувшись назад.
От тех мест, где на свет родились и где жизни прожили,
Где закончился смысл их пути – уходили в пустыню.
Уходили в пустыню, в безбрежность, в песок, в неизбежность –
А по воле свободной никто бы туда не ходил.
Ибо знали: в пустыне безжизненной властвуют дэвы
и зловредные звери царят невозбранно в пустыне,
ядовитые змеи в песках, пауки, скорпионы,
а вокруг – ни воды, ни травы, ни древес – ничего.
Так скитались в пустыне друзья до полуночи тёмной.
Было мрачно в округе, поскольку луна не всходила,
Было всюду темно, и глаза недреманные вражьи
Не могли из увидеть, так, стало быть, бог их берёг.
Проходили они мимо тонкой и хлипкой ограды,
Проплывали по ветру дымы от людских поселений,
Утопали во мраке убогие крыши жилища.
Вот свобода и воля! Иди до Полярной звезды!
Под покровом ночным и в пустыне легко и прохладно,
И песок не сыпуч, и нога на пути не увязнет.
Уходили в пустыню, откуда никто не вернулся,
Уходили туда, где доселе никто не бывал.
Заратустра ведёт зверей в рай (отрывок)
Авторы: Сергей Смирнов - Ямбург; Вадим Прокофьевич Смирнов
«Прежде мы были птицами» ( Фрагмент )
Чёрная, как глаза цыганки, ночь. Шатёр неба украшен серебряными звёздами.
Степь чуть слышно шелестит травами, звенит цикадами.
Плещет река.
Силуэтами видны кони, пьющие лунную дорожку.
В отблесках высокого костра кажутся таинственно - странными лица молодых цыган.
Слышны переборы гитары.
Черноту неба вдруг прорезал пролёт какой-то ночной птицы.
Один из сидящих вокруг костра старик с серьгой в ухе, проводив глазами птицу, неторопливо начал рассказ:
— Эх, молоды вы, ромы! Да-да, молоды, цыгане. И не знаете, что прежде мы были птицами, а из птиц превратились в цыган. Послушайте цуро валахского рома, старого цыгана!
У всех цыган раньше были крылья.
Летали мы, как все птицы, и ели то же, что и птицы. Осенью, когда холодало, мы пускались в путь…
Да, ромы, прежде мы были птицами.
И носились бы мы до сих пор в небе вольными птахами, если бы не случилась эта история…
Всё глуше и глуше голос старого цыгана.
И всё громче поёт гитара.
Потом вступает вторая, и обе гитары как бы переговариваются друг с другом.
… Ярко - голубое небо, а в нём кружатся в диковинном полёте - танце чёрно - пурпурные птицы.
Впереди вайда, вожак. Рядом с ним самая красивая птица — возлюбленная вайды.
Он и она поют вольную цыганскую песню о любви, о верности, о счастье.
То взметнётся голос вожака — и сам он воспарит от счастья к облакам, — то понизится, и закружится тогда вокруг любимой.
И она подхватывает песню — и звучит дуэт, и летят птицы дружной парой, касаясь крыльями друг друга.
Стая неотступно следует за своим вожаком, за его песней.
Нельзя отставать, холода подгоняют.
Высоко в небе летят вольные птицы.
Проплывают под ними пожелтевшие леса, жухлые луга, опустевшие поля.
Но вдруг золотое сияние, идущее снизу, ослепило стаю.
Птицы закружились, снижаясь, и их глазам открылась удивительная картина.
Сияние исходило от ажурной клетки.
Сквозь широкие просветы между прутьями были видны аккуратно подстриженные газоны, клумбы, радужные фонтаны.
По дорожкам парка разгуливали ухоженные птицы: петухи, куры, утки и даже павлин.
Увидев в небе красивую стаю, обитатели клетки замахали призывно крыльями.
Молодые птицы не выдержали и устремились вниз.
Напрасно вожак пытался преградить им путь.
Он не смог удержать никого, даже свою возлюбленную…
Тогда кинулся вожак вниз, первым оказался у сияющих прутьев золотой клетки.
Затрепетал крыльями, что-то гортанно выкрикнул стае, но и на этот раз не смог остановить птиц.
Облетели они его сторонкой и понеслись сквозь прутья вниз — туда, где ждали их обитатели золотой клетки.
И, оставшись один, вожак покружил над прутьями и медленно слетел к стае.
Хозяева встретили вольных птиц, как дорогих гостей.
Угощали отборным янтарным зерном, сладкими ягодами, вкусным питьём.
Не часто доводилось стае видеть такое богатство.
Зерно лежало на золотых блюдах, ягоды были рассыпаны на серебряных подносах, напитки плескались в хрустальных бокалах.
Да и сами хозяева были усыпаны драгоценными камнями, золотыми кольцами, браслетами, серьгами.
Между гостями расхаживал красавец - павлин — подкладывал, подсыпал, подливал.
Особые знаки внимания он оказывал подруге вожака.
Гордо стоял в стороне вайда, не принимал участия в общем пиршестве.
И когда павлин с ягодами на серебряном подносе подошёл к нему и склонился в поклоне, вожак резким взмахом крыла отбросил от себя подношение.
Зазвенело серебро, рассыпались кроваво - красные ягоды по зелёной траве.
И вышел в круг вайда. И запел, обращаясь к своим собратьям — вольным птицам.
И песня его была похожа на рыдание.
Он пел о том, что в жизни есть много прекрасного, много дорогого, но нет ничего прекрасней и дороже воли.
И нельзя вольным птицам сменить небо на сытую неволю.
Так пел вайда, идя по кругу и вглядываясь в глаза птиц. Но они отворачивались от пего.
И тогда он бросился к своей подруге, но и она отвела в сторону взгляд.
Вожак попытался прикоснуться к её крылу, но вырвалась подруга.
В отчаянии продолжал вайда песню - танец, умоляя стаю взлететь. Но сытая стая была неумолима…
Вновь бросился он к любимой в ноги, склонился перед ней, но, когда поднял голову, увидал только павлина, загородившего собой любимую.
Вскрикнув, вайда взлетел один, унося в небо свою песню.
Набрав высоту, бросился он камнем вниз… Оборвалась его песня звуком лопнувшей гитарной струны.
Лишь пёрышко, долго трепетавшее в воздухе, напоминало о гордом вожаке, не променявшем ни на что свою волю.
Но и оно, покружив в воздухе, залетело в золотую клетку, медленно проплыло мимо притихшей стаи и замерло перед подругой вайды.
Как заворожённая устремила свой взгляд птица - цыганка на это пёрышко…
И тут перед пей вырос павлин, дунул резко — и отлетела далеко в сторону последняя память о вожаке.
Распустил павлин свой ослепительно - яркий хвост и закрыл им и солнце и небо.
-- из сценария Юрия Сергеевича Энтина и Гарри Яковлевича Бардина к мультипликационному фильму - «Прежде мы были птицами»
( кадр из фильма «Табор уходит в небо» 1976 )
