Технические процессы форума "Ключи к реальности"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Космос далёкий и близкий

Сообщений 31 страница 41 из 41

31

Чертежи

Тоскливый вечер был тогда
светила яркая луна
была она чуть - чуть грусна
как я, сидевшая одна.

Вдруг слышу в дверь негромкий стук
мне стало страшно очень вдруг.
"Кто мог прийти в столь поздний час,
и муж в отъезде ведь сейчас?"

Я подошла к своей двери
"Быть может муж вернулся мой?"
открыла дверь - стоял другой
брюнет, мужчина молодой
узнала сразу я его
сотрудник мужа моего.

"Простите,что в столь поздний час
я потревожить должен Вас,
ваш муж оставил чертежи
мне по-зарез они нужны".

                                                          Чертежи (отрывок)
                                                             Автор: неизвестен

Глава 5 Боевые приготовления ( Фрагмент )

Когда он вышел, Грэй посидел несколько времени, неподвижно смотря в полуоткрытую дверь, затем перешёл к себе.

Здесь он то сидел, то ложился; то, прислушиваясь к треску брашпиля (*), выкатывающего громкую цепь, собирался выйти на бак, но вновь задумывался и возвращался к столу, чертя по клеёнке пальцем прямую быструю линию.

Удар кулаком в дверь вывел его из маниакального состояния; он повернул ключ, впустив Летику.

Матрос, тяжело дыша, остановился с видом гонца, вовремя предупредившего казнь.

— «Лети-ка, Летика», — сказал я себе, — быстро заговорил он, — когда я с кабельного мола (**) увидел, как танцуют вокруг брашпиля наши ребята, поплёвывая в ладони. У меня глаз, как у орла. И я полетел; я так дышал на лодочника, что человек вспотел от волнения. Капитан, вы хотели оставить меня на берегу?

— Летика, — сказал Грэй, присматриваясь к его красным глазам, — я ожидал тебя не позже утра. Лил ли ты на затылок холодную воду?
— Лил. Не столько, сколько было принято внутрь, но лил. Всё сделано.

— Говори.
— Не стоит говорить, капитан; вот здесь всё записано. Берите и читайте. Я очень старался. Я уйду.

— Куда?
— Я вижу по укоризне глаз ваших, что ещё мало лил на затылок холодной воды.

Он повернулся и вышел с странными движениями слепого.

Грэй развернул бумажку; карандаш, должно быть, дивился, когда выводил по ней эти чертежи, напоминающие расшатанный забор.

Вот что писал Летика:
________________________________________________________________________________________________________________

«Сообразно инструкции. После пяти часов ходил по улице.

Дом с серой крышей, по два окна сбоку; при нём огород.

Означенная особа приходила два раза: за водой раз, за щепками для плиты два.

По наступлении темноты проник взглядом в окно, но ничего не увидел по причине занавески».
_________________________________________________________________________________________________________________

Затем следовало несколько указаний семейного характера, добытых Летикой, видимо, путём застольного разговора, так как меморий (***) заканчивался, несколько неожиданно, словами: «В счёт расходов приложил малость своих».

Но существо этого донесения говорило лишь о том, что мы знаем из первой главы.

Грэй положил бумажку в стол, свистнул вахтенного и послал за Пантеном, но вместо помощника явился боцман Атвуд, обдёргивая засученные рукава.

— Мы ошвартовались у дамбы, — сказал он. — Пантен послал узнать, что вы хотите. Он занят: на него напали там какие-то люди с трубами, барабанами и другими скрипками. Вы звали их на «Секрет»? Пантен просит вас прийти, говорит, у него туман в голове.

— Да, Атвуд, — сказал Грэй, — я, точно, звал музыкантов; подите, скажите им, чтобы шли пока в кубрик. Далее будет видно, как их устроить. Атвуд, скажите им и команде, что я выйду на палубу через четверть часа. Пусть соберутся; вы и Пантен, разумеется, тоже послушаете меня.

Атвуд взвёл, как курок, левую бровь, постоял боком у двери и вышел.

Эти десять минут Грэй провёл, закрыв руками лицо; он ни к чему не приготовлялся и ничего не рассчитывал, но хотел мысленно помолчать.

Тем временем его ждали уже все, нетерпеливо и с любопытством, полным догадок.

Он вышел и увидел по лицам ожидание невероятных вещей, но так как сам находил совершающееся вполне естественным, то напряжение чужих душ отразилось в нём лёгкой досадой.

                                -- из повести - феерии Александра Грина о непоколебимой вере и всепобеждающей мечте - «Алые паруса»
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) прислушиваясь к треску брашпиля - Брашпиль — это палубный механизм лебёдочного типа, который используется на судах для подъёма и отдачи якоря, а также для натяжения и выборки швартовных канатов. Относится к классу якорно - швартовных механизмов.

(**) когда я с кабельного мола увидел, как танцуют вокруг брашпиля наши ребята - Кабельный мол — это гидротехническое сооружение в виде стенки или эстакады, которое строят для защиты акватории порта или рейда от волнения, течений и льда, а также для швартовки судов.

(***) так как меморий заканчивался, несколько неожиданно, словами: - «Мемория» (от лат. memoria — «память») — устаревшее канцелярское слово, которое обозначает запись с кратким изложением сущности какого - либо дела. В государственном делопроизводстве России XVIII – XIX веков мемория представляла собой памятную записку или выписку, которая представлялась на утверждение.
_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Репетиция оркестра» 1978 )

Космос далёкий и близкий

0

32

Вот.. А справа был он

Ты за рулём, я рядом, справа.
Летят картинки за стеклом.
И вот по радио играет
Любимой музыки альбом.

Несёмся с ветром. Подпеваю.
И о любви я не молчу.
Тебя легонько обнимаю,
От наслаждения кричу...

Простое счастье, нет спасенья
От нежно - розовой мечты.
Тобой любуюсь - загляденье!
Мои любимые черты.

С тобой уедем от рассвета,
Мы будто сцеплены на клей.
А дома будет ждать с приветом
Текст песен музыки тех дней.

                                                                  Ты за рулём
                                                       Автор: Александра Фрол

Глава. Мой лучший друг ( Фрагмент )

Однажды мы с друзьями возвращались из боулинга.

Было два часа ночи. Дождь лил, как из ведра.

Пока мы добежали до машины, промокли насквозь.

Видимость и так была нулевая, но вдобавок перегорела лампочка ближнего света, и мы ехали с одной левой фарой.

Дворники не справлялись с потоком воды.

Стёкла машины стали запотевать, и видимость была нулевая.

– Вадим, давай остановимся и переждём дождь. Дорогу практически не видно, – предложил я.

Темнота и мрак – это моя стихия, и я в ней вижу лучше, чем днём в очках.

Я детально видел дорогу, разметки, знаки, но я понимал, что Вадим этого не видит.

Он прижался к рулю, наклонил голову и прищурил глаза.

От напряжения капилляры стали наполняться кровью и глаза покраснели.

Вадим периодически хватал тряпку и протирал лобовое стекло.

– Не очкуйте, за рулём опытный пилот. Видимость – ноль, идём по приборам, – насмешливо сказал он, прибавляя скорость.

Я понимал, что он ни черта не видит, и его гонор может загубить пять жизней, находящихся в машине.

Мы попадали колёсами в дорожные ямы, съезжали на обочину и чуть не врезались в отбойник.

Тогда я предложил:

– Вадим, давай я немного тебе помогу. Я буду озвучивать действия, а ты их выполняй.

Вадим согласился.

Мне пришлось стать штурманом, озвучивать все препятствия на дороге и знаки дорожного движения.

Пока он выполнял мои команды, всё было хорошо, но тут «шумахер» решил взбодрить народ, сидящий на заднем сидении, и надавил на гашетку.

Все, конечно, ожили, взыграл адреналин, вызванный остатками алкоголя в крови.

Начали орать: «Давай! Ещё быстрей!»

Скорость увеличилась в два раза, и я стал просить:

– Вадим, скидывай скорость. Послушай, я что-то вижу впереди – что-то лежит поперёк дороги.
– Не гони! Ничего там не лежит, у тебя глюки!

Не сдержав эмоции, я схватил его за воротник, наклонился к нему и заорал прямо в ухо:

– Тормози! Я сказал, тормози! На дороге человек лежит!

Вот тогда я и сдал самого себя…

Вадим не ожидал от меня такого всплеска эмоций и резко нажал на тормоз.

Машину занесло и развернуло поперёк дороги. Все немного испугались.

Сидящие сзади пассажиры уже полушёпотом спрашивали у нас, что случилось.

– Паша, ты дурак? Ты что орёшь? А если бы я дёрнул руль сильнее в сторону и мы слетели с обочины, или была бы встречная машина? – немного дрожащим голосом выдавил Вадим.

Я, переведя дыхание и всё ещё держа Вадима за воротник, сказал:

– Мы чуть не задавили человека.
– Ты бредишь, какого человека? Вокруг ни души, ливень на улице.
– Впереди, метрах в десяти от машины, лежит мужик поперёк дороги, – спокойно сказал я.

Конечно, мне никто не поверил, но проверить вышли все.

Вадим достал фонарик из-под сиденья, начали осматривать дорогу.

В десяти метрах от машины действительно лежал мужик, закутанный в брезентовый дождевик серого цвета.

Он был пьян и, видимо, наступив на край дождевика, запутался в нём и упал на землю.

А так как был в неадекватном состоянии, то не смог подняться и просто уснул на дороге.

Если честно, то эту серую массу, сливающуюся с асфальтом, нельзя было разглядеть даже в ясную погоду и с более близкого расстояния.

Все просто обалдели! Я подошёл и перевернул мужика с живота на спину.

Пара пощёчин привела его в чувство, он подскочил, посмотрел на нас стеклянными глазами; лицо было перекошено, видимо, возлияния для него обычное дело; отряхнулся и пошёл себе дальше, пошатываясь, как ни в чём не бывало…

Мы ехали домой, полные впечатлений и недоумений со стороны Вадима и его друзей.

Все протрезвели. Двигались медленно, несмотря на то, что дождь стал утихать.

                                                                                                         -- из книги Петра Васильевича Радина в жанре фантастики - «Рентген» 

( кадр из фильма  «Я знаю, что вы сделали прошлым летом» 2025 )

Космос далёкий и близкий

0

33

Сидеть ровно. Ждать вакансии. Может что по бизнесу.

Время застывает навсегда.
Время окружает вечный лёд.
Кажется, теперь напрасно ждать -
К нам никто отныне не придёт.

Тени отделяются от тел.
Тени улетают в облака.
Мы с тобой танцуем в пустоте -
Здесь никто не будет нас искать.

Нам не вспомнить наши имена -
Мы себя искали не в себе.
Вот мы рядом. Мы и тишина -
Что же остаётся нам теперь,

Нам, попавшим в вечное нигде,
Навсегда потерянным в веках?
Может, потанцуем в пустоте?
Здесь никто не будет нас искать.

                                                                     Танцы в пустоте (отрывок)
                                                                          Автор: Алексей Шаталов

Песня из кинофильма Культпоход в театр. Во чистом поле сваты плутали

– Это чьи картины? – спросил он с порога. – Здоровые какие. Твои?
– Это не картины, – ответила я. – Декорации для спектакля. Я над ними работаю.

– Как вы их переносите?
– Они складываются.

– Лопухи какие-то…
– Это трава забвения, – сказала я.

– Зачем?
– Для балета.

– Какого балета?
– «Кот Шредингера и бабочка Чжуан - Цзы в зарослях Травы Забвения». Весь второй акт кот ловит бабочку. Это для второго акта.

– Ты же певица, – сказал он. – Или теперь художница?
– Я актриса тоже. Я танцую запасную бабочку. И либретто частично писала. Мы всё сами делаем.

– А почему вся комната в тряпках? Костюмы шьёшь?
– Нет. То есть да, но не только. Это ещё на продажу.
– Тебе что, денег мало? Мама же на тебя берёт.

– Мне нормально, – ответила я. – Просто я шить люблю. Могу тебе тоже пальтишко сделать, как у Чичваркина. Придёшь в таком к партийному руководству на блины, а через неделю мирно переедешь с семьёй в Лондон. Хочешь?

Он погрозил мне пальцем.

Потом покачал головой, вздохнул, и ещё раз погрозил.

Видимо, я задела какие-то струны.

– Тебя, по-моему, засосало, – сказал он. – Причём в какое-то мелкое болото. Тебе развеяться надо. Забыть про всё вот это. Тряпки, декорации. Мир посмотри, пока ещё можно. Пусть голова у тебя проветрится. Может, что получше себе найдёшь.

– Типа секретарём в бизнес?

– Почему секретарём. Ты свободно знаешь язык, можешь нормально за границей работать. Ты же любишь Азию. Вот в Индии, например. Там сейчас будут возможности. По-английски много где говорят.

– Мне нравится руками что-то делать, – сказала я. – Ну или телом. Не в том смысле, конечно. А голову я бы хотела сохранить для себя.

– Для глубоких размышлений о жизни? – спросил он с сарказмом.

– Ну вроде того.

– Деточка, о жизни нельзя размышлять, сидя от неё в стороне. Жизнь – это то, что ты делаешь с миром, а мир делает с тобой. Типа как секс. А если ты отходишь в сторону и начинаешь про это думать, исчезает сам предмет размышлений. На месте жизни остаётся пустота. Вот поэтому все эти созерцатели, которые у стены на жопе сидят, про пустоту и говорят. У них просто жизнь иссякла – а они считают, что всё про неё поняли. Про жизнь бесполезно думать. Жизнь можно только жить.

Он, кстати, совсем не дурак, и иногда задвигает такие вещи, что я даже не понимаю, как он от них возвращается к своим макаронам.

Вот сейчас например.

Скажи это какой - нибудь индус на сатсанге (*), две недели все вспоминали бы и крякали.

Нет пророка в своём отечестве.
                                                                                        -- фрагмент из первой части романа Виктора Пелевина - «Непобедимое солнце»
_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Скажи это какой - нибудь индус на сатсанге - Сатсанг (от санскрита sat — истина и sanga — собрание, общение) — это духовная практика, которая заключается в собрании людей вокруг просветлённого учителя, мудреца или гуру с целью соприкоснуться с истиной, услышать наставления и усвоить их.

Заметки о делах

0

34

В движеньях под солнцем софистики ( © )

А на улице гроза
И по лужам крупный дождь,
Ты конечно же права,
Если просто не придёшь.
Но а я всегда готов -
Только бы побыть с тобой ,
Хоть навстречу сто ветров ,
Хоть снега стоят горой.

Припев:
Как она танцует ,
Как она поёт,
Как она тоскует,
Как в подушку слёзы льёт.
Как она смеётся,
Как она посуду бьёт,
А когда проснётся,
Тихо утром кофе пьёт.

А за окнами закат
Зажигает фонари,
Я возьму авто в прокат…
Только дома меня жди.
Знаю, что ты кошки дочь,
Знаю, не о чем просить.
Даже может быть пошлёшь ,
Но мне без тебя не жить

                                                         Как она танцует
                                              Автор: Екатерина Струценко

16 +

Ночной портье (Il Portiere Di Notte) 1974 - Танец

Мы потратили на занятия последние доступные нам часы.

Ганнис шлифовал мои движения, рассказывая, как они должны выглядеть со стороны.

Вечером он принёс с собой таблички и сказал, что зачитает мне отрывок из книги, которую он, подобно Марку Философу, пишет для потомков.

– Я пишу в ней про тебя. Вернее, про твой танец.

Он подбоченился и, подражая завываниям чтецов, прочёл:

– «Я оставил их там, занятых игрой на флейте и плясками, которые они под звуки быстрой мелодии исполняли на какой-то ассирийский лад: то легко подпрыгивая ввысь, то низко приседая к земле, они, словно одержимые божеством, содрогались всем телом…»

Он продолжал читать, но я отвлёкся на мрачные мысли.

– Немного, – сказал я, когда он замолчал.

– Чем меньше слов, тем вернее преодолеют они океан времени… И я нигде не называю тебя по имени, господин. Просто знай, что от тебя останутся не только сделанные скульптором портреты, но даже твой танец сохранится в этих строках, как в янтаре.

То есть он полагал, что уловил меня своими словами как муху…

Я пожелал узнать, какую философию излагает Ганнис в своей книге.

Он ответил, что не философствует, а пишет роман об убегающих в Эфиопию влюблённых, и это следует понимать как мистерию восхождения к божеству.

А в философском смысле книга его близка по духу к литературной школе, которую челядинец моей бабки Флавий Филострат прозвал «второй софистикой».

Это как бы новая истинность, возрождающая славу и силу первой софистики, то есть прозорливой мудрости, которую эон София дарил древним певцам.

Я не слишком понял, что он хотел всем этим сказать, но не стал переспрашивать, поскольку знал, что на меня тут же прольются новые софизмы.

– Ты подпишешь сочинение своим именем? – спросил я. – И не боишься позорища?

Ганис улыбнулся.

– Про автора будет сказано вот что: «книгу сочинил муж финикиец из Эмесы, из рода Гелиоса, сын Теодосия Гелиодор». Разобрав значения имён, мудрый поймёт, что сила дана мне Солнечным богом и книга эта – дар Солнца, которому я служил. Но это сообщается тайным языком. Мало того, я прикинулся финикийцем. Открыто я говорю только то, что я из Эмесы. Но Эмеса ведь большой город…

– Слишком маленький, – сказал я, – чтобы спрятать в нём такого светоча.

Как тщеславны люди. Ганнис может завтра умереть, а думает о своём романе.

Мне захотелось его подразнить.

– Я думал, что обучаюсь у многомудрого мужа, – сказал я, – а он тайный писака. И смерть, ворвавшись в наш дом, найдёт его занятым игрой со словами, которые он переставляет на какой-то ассирийский лад, содрогаясь всем телом…

Ганнис засмеялся.

– Не сдавайся раньше времени, Варий, – сказал он. – Смерть когда - нибудь победит всех. Но нас она пока ещё не нашла. Яви перед солдатами свою силу, и мы натянем ей нос.

Вот так мы развлекали друг друга в те дни, стоя на краю ужасной погибели – в последней попытке её отвратить.

                                                                                       -- фрагмент из второй части романа Виктора Пелевина - «Непобедимое солнце»

( кадр из фильма  «Ночного портье» 1974 )

Космос далёкий и близкий

0

35

Встань и Ляг

Ты дремлешь на заре. И солнце
Ехидно смотрится в оконце.
И тянет лучики к лицу,
И шепчет - Друг, скажи СТОП сну!
Сегодня много планов, дел.
Ты все их выполнить хотел.
- Я всё успею, а сейчас
Посплю, пожалуй, ещё час...
Настенные часы сказали:
- Вы, сударь, слишком долго спали.
Уж полдень наступил. БАМ - БАМ -
Пора бы приступить к делам.
- И в самом деле! Приступлю!
Когда ещё чуть - чуть посплю...
Что будет мне с пяти минут?

                                                               Проспал (отрывок)
                                                         Автор: Zinaida Tulovskaya

В АВТОСЕРВИСЕ. 6 КАДРОВ.

Она не крестилась, её руки беспомощно висели по бокам туловища, и она обеими ими перебирала и щипала рубашку, может быть, понимая, что такая рука, как её, недостойна слагать знамение креста.

Склоненная голова подымалась изредка, и глаза взглядывали туда — в угол, где еле виднелся маленький образок, и, взглянув, тотчас же угнетенно опускались вниз.

Это сознание своего падения и беспомощности заставило его вскочить с постели в диком ужасе пред внезапно вставшим лицом к лицу с ним и сразу осмысленным человеческим страданием, так оскорбительно скрывавшимся под всеми этими гнусными атрибутами торговли человеческим телом, — вскочить и, подняв её за плечи, смотреть в её глаза с целым роем болезненно ярких мыслей в голове, щемящей душу тоской и огнём бесконечно горького стыда на лице и молчать, не находя в себе силы выразить что - либо из всего, переполнявшего сердце и голову.

— Это нехорошо, послушайте, мешать, — сказала она ему, недовольно хмурясь. — Ну, да на вас грех, идите! — и она толкнула его. — Ну что же вы?

— Слушай, — вдруг сорвалось у него. — Ведь ты сознаёшь? Понимаешь? Ведь это тебе больно, грязно, оскорбляет тебя? Так зачем же, зачем ты здесь? Ну, зачем? А? Ведь это — помойная яма, мрак, грязь, отвратительная, ужасная грязь, и ты видишь, ведь вот видишь же ты всё это! Ты молишься, называешь себя подлой, скверной, но ты не такая, как все, ты лучше, ты сознаёшь, ты веруешь в бога... зачем же всё это? зачем?.. О, как это стыдно!..

Он упал перед ней на колени и ткнул своё лицо в её ноги.

— Прости!.. Прости!.. Я не думал... я не мог... чтобы здесь понимали, молились, верили... — глухо бормотал он. — Я думал и был уверен, что уже всё умерло, а что ещё живо, то изломано, утоплено в вине, спит и никогда не проснётся!.. О, да нет, я не думал и этого, ничего, ничего я не думал!.. Слушай, прости меня! Я не виноват! Всё так... о, какая мука и боль!..

— Голубчик! Чего ты?! — до слёз изумлённая и испуганная, говорила она ему, дрожа всем телом. — Ну, перестань, милый, и успокойся! — И она целовала ему лицо, поднимая его с пола за голову и плечо. — Это припадок у тебя. Ничего, это бывает, это пройдёт! Ах, дура я! вот довела!.. Ну, ляг скорей; выпей и ляг!

Он лёг, оглушённый и уничтоженный её словами, так просто и ясно показавшими ему пропасть между ними.

Он пил и думал, что надо успокоиться, а затем уже...

Что затем?..

А она, сидя на краю кровати, задумчиво и молча гладила своей маленькой пухлой рукой его голову и, играя волосами, по временам взглядывала ему в лицо, добродушно и просто улыбаясь.

                                                                                                                           -- фрагмент из рассказа Максима Горького - «Пробуждение»

Космос далёкий и близкий

0

36

За наличные и безналичные

Как эта ночь была душна,
А аромат цветов чудесный
Пьянил... и девы нагота
Была стыдлива, но прелестна...
Она ждала. Царь Шахрияр
Весь день томился нетерпеньем...
И лишь взглянул на деву... жар
Объял его, и с вожделеньем
Ей кинулся в объятья он...
Искусны были ласки, нежны,
Глад страсти утолив и сон,
Стал сказок ждать царь, как и прежде.
И Шахразада, в лепестках
Роз белоснежных утопая,
Продолжила о старцах сказ,
Накидкой шёлковой играя.

                                                         Четвёртая ночь Шахразады
                                                                 Автор: Вера Аношина

Кассир театрального киоска - Виктория ЦЫганкова

На другой же день Иван Петрович явился в новом галстухе.

На третий он приехал в правление на извозчике, чего раньше с ним никогда не было.

— Вы заметили? — шептались мы через неделю. — Новый галстух… Пенсне… Вчера на именины приглашал. Что-то есть… Богу стал чаще молиться… Надо полагать, совесть нечиста…

Сообщили свои сомнения его превосходительству.

— Неужели и десятый окажется канальей? — вздохнул наш директор. — Нет, это невозможно… Человек такой нравственный, тихий… Впрочем… пойдёмте к нему!

Подошли к Ивану Петровичу и окружили его кассу.

— Извините, Иван Петрович, — обратился к нему директор умоляющим голосом. — Мы доверяем вам… Верим! М-да… Но, знаете ли… Позвольте обревизовать кассу! Уж вы позвольте!

— Извольте-с! Очень хорошо-с! — бойко ответил кассир. — Сколько угодно-с!

Начали считать.

Считали, считали и недосчитались четырёхсот рублей…

И этот?! И десятый?! Ужасно!

Это во-первых; а во-вторых, если он в неделю прожрал столько денег, то сколько же украдёт он в год, в два!

Мы остолбенели от ужаса, изумления, отчаяния…

Что делать? Ну, что? Под суд его?

Нет, это старо и бесполезно.

Одиннадцатый тоже украдёт, двенадцатый тоже… Всех не отдашь под суд.

Вздуть его? Нельзя, обидится…

Изгнать и позвать вместо него другого? Но ведь одиннадцатый тоже украдёт!

Как быть?

Красный директор и бледные мы глядели в упор на Ивана Петровича и, опершись о жёлтую решётку, думали…

Мы думали, напрягали мозги и страдали…

А он сидел и невозмутимо пощёлкивал на счётах, точно не он украл…

Мы долго молчали.

— Ты куда девал деньги? — обратился к нему наконец наш директор со слезами и дрожью в голосе.
— На нужды, ваше превосходительство!
— Гм… На нужды… Очень рад! Молчать! Я тебе…

Директор прошёлся по комнате и продолжал:

— Что же делать? Как уберечься от подобных… идолов? Господа, чего же вы молчите? Что делать? Не пороть же его, каналью! (Директор задумался.) Послушай Иван Петрович… Мы взнесём эти деньги, не станем срамиться оглаской, чёрт с тобой, только ты откровенно без экивок (*)… Женский пол любишь, что ли?

Иван Петрович улыбнулся и сконфузился.

— Ну, понятно, — сказал директор. — Кто их не любит? Это понятно… Все грешны… Все мы жаждем любви, сказал какой-то… философ… Мы тебя понимаем… Вот что… Ежели ты так уж любишь, то изволь: я дам тебе письмо к одной… Она хорошенькая… Езди к ней на мой счёт. Хочешь? И к другой дам письмо… И к третьей дам письмо!.. Все три хорошенькие, говорят по-французски… пухленькие… Вино тоже любишь?

— Вина разные бывают, ваше превосходительство… Лиссабонского, например, я и в рот не возьму… Каждый напиток, ваше превосходительство, имеет, так сказать, своё значение…

— Не рассуждай… Каждую неделю буду присылать тебе дюжину шампанского. Жри, но не трать ты денег, не конфузь ты нас! Не приказываю, а умоляю! Театр тоже, небось, любишь?

И так далее…

В конце концов мы порешили, помимо шампанского, абонировать для него кресло в театре, утроить жалованье, купить ему вороных, еженедельно отправлять его за город на тройке — всё это в счёт Общества.

Портной, сигары, фотография, букеты бенефицианткам (**), меблировка — тоже общественные…

Пусть наслаждается, только, пожалуйста, пусть не ворует!

Пусть что хочет делает, только не ворует!

И что же?

Прошёл уже год, как Иван Петрович сидит за кассой, и мы не можем нахвалиться кассиром.

Всё честно и благородно… Не ворует…

Впрочем, во время каждой еженедельной ревизии недосчитываются что - нибудь, да надо же отдавать в жертву кассирскому инстинкту.

Пусть лопает, лишь бы тысяч не трогал.

И мы теперь благоденствуем… Касса наша всегда полна.

                                                                                                           -- из сатирического рассказа А. П. Чехова - «Единственное средство»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) только ты откровенно без экивок - Двусмысленные намёки, недоговорённости, иносказательные способы выражения мысли. Когда человек ходит вокруг да около, не говорит прямо, а хочет, чтобы собеседник сам догадался.

(**) букеты бенефицианткам - Бенефициар (бенефициантка) — лицо, которое получает выгоду (доход, выплаты, преимущества) от каких ‑ либо действий, активов или договоров.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Дон Жуан» 1926 )

Космос далёкий и близкий

0

37

Красотка, а это точно верный выбор ?

Вечер. Полупустой ресторан.
Официанты зевают от скуки.
Рядом парочка, он слегка пьян.
А она салфеткой занимает руки.

Он с сединой, и больше молчит
Она что- то не впопад, и редко
Видно как жилка у виска стучит,
Нервничает, да ещё эта салфетка.

Он часто закуривает, и тушит на половине
Она мешает кофе, который заледенел
Она задерживает взгляд на картине
А он наверное профессор (на лацкане мел).

Они остались, время ещё не гонит
Я расплатился, не допивая чай
Всё таки странно всё происходит
Не виделись десятилетие, и встретились невзначай.

***
Она ушла раньше, не тронув кофе
Не попрощавшись, просто так
А я на салфетке записываю строфы
Выравнивая мыслей кавардак.

                                                                                  время
                                                                 Автор: Пётр Одинцов

Взял красотку настойчивостью – сцена из сериала «Власть в ночном городе» (2014)

16 +

Глава третья «СВИН И КОМПАНИЯ» ( Фрагмент )

Я знала моих сослуживиц, которые ни в коем случае не стали бы противостоять искушению, боясь, что оно может не повториться.

Они были готовы обоими глазами заглянуть в замочную скважину, лишь бы увидеть нечто такое, что им уже издавна известно.

Зависть сплотила их всех против меня.

Я была в их глазах счастливейшей женщиной на свете, поскольку я добилась благосклонности директора.

Они были в некотором роде правы, так как шеф обрадовал меня следующим сообщением:

— Нейти Баранаускас, вы леди, вы настоящая американская леди. Поэтому я решил повысить вам месячный оклад.

Я выразила обычную благодарность и снова взглянула на часы.

Тогда мой кавалер раскрыл прейскурант вин, в котором были все настроения и все жанры — от элегии до оды, — и сказал, милостиво улыбаясь:

— Вам сегодня больше не надо идти в контору. И у меня тоже случайно оказалось свободное время. Вечером, правда, заседание Тигриного общества, но я смогу руководить им по телефону.

Он принялся изучать прейскурант вин, считая опечатками все слова, которых не понимал.

Алкоголь имеет обыкновение пользоваться огромным количеством псевдонимов.

В ресторанах социальное положение людей определяют на основании марок заказываемых вин.

Мой шеф, однако, не зная марок, выбирал, руководствуясь ценами, так как он привык всегда мыслить экономически.

Я же чувствовала себя в большом затруднении, поскольку все алкогольные напитки были мне одинаково противны.

Я питала отвращение к опьяняющим веществам и к пьяным людям.

Мой сотрапезник был уже в том состоянии духа, когда человек может устоять против чего угодно, но только не против соблазна.

Он пересел поближе ко мне и начал говорить слова, за которые следовало бы штрафовать смехом.

Он знал по опыту, что ухаживание за женщиной надо начинать с лести, поэтому он стал превозносить мою красоту и отличное знание языков.

«Всё это только предисловие к объяснению в любви», — подумала я.

И не ошиблась: не прошло и минуты, как он сказал, что нуждается в нежности.

Он прикинулся поэтичным — боже упаси нас от поэтичных мужчин! — и перешёл на «ты».

— Минна, я могу сделать тебя очень счастливой, — прошептал он липким и тягучим голосом. — Ты ни в чём не будешь нуждаться.

Я отстранила его противную мягкую руку, обладавшую, видимо, природной склонностью к ощупыванию женских коленей, и пригрозила, что встану из-за стола.

Он уставился на меня безжизненными рыбьими глазами, скрипнул своими искусственными зубами, пригнул жирную шею, на которой ясно обозначились горизонтальные и вертикальные складки зажиточности, сжал кулаки и громко воскликнул:

— Нейти Баранаускас! Я не терплю, когда мне противятся!
— Рабочий день уже окончен, — ответила я сухо, — а в своё свободное время я имею право делать, что хочу.

Я оскорбила его чувство собственного достоинства — бог знает, откуда оно у него завелось! — и теперь он хотел мужественным жестом поправить дело.

Он начал пить коньяк — рюмка за рюмкой, — всё более пьянея.

Наверно, в тот вечер у него не было заседания церковного совета, а то вряд ли он стал бы так запасаться ощущением силы и смелости.

Вскоре официанты и посетители ресторана смогли услышать, что мой достойный кавалер дважды здоровался за руку с президентом, что раз он даже был приглашён во дворец президента на празднование Дня независимости, что ему было обещано почётное звание экономического директора,

что он основал Общество Финляндия — Коста - Рика, Хельсинкское джентльменское объединение, Союз друзей вина и противников геморроя;

что его двоюродный брат свободно владеет тремя иностранными языками и что его крёстная мать была дальней родственницей поэта Эйно Лейно.

-- из сатирического романа финского писателя Мартти Ларни - «Прекрасная свинарка, или Неподдельные и нелицеприятные воспоминания экономической советницы Минны Карлссон - Кананен, ею самой написанные»

( кадр из фильма «Власть в ночном городе» 2014 )

Космос далёкий и близкий

0

38

Просто в гостях. Просто провести время.

Как хорошо с друзьями быть,
Приятно время проводить,
Расслабиться и отдыхать,
Печеньки съесть и торт умять.

И выпить всё, что Бог послал,
От смеха рухнуть под кровать,
И вместе съездить на вокзал,
Билеты другу чтобы сдать.

Потом конечно всё убрать,
Помыть посуду, стол прибрать,
Поставить чайник закипать,
Спросив, кому что заливать.

                                                               Друзьям (отрывок)
                                                           Автор: Мартис Михаил

* Станислав Любшин и Валентина Теличкина в фильме "Пять вечеров" (фрагмент)

В общем, это было потрясающе – и продолжалось долго, полчаса или больше.

Я стояла над обрывом, глядела в тёплый облачной туман, и скоро мне стало казаться, что он не серый, а нежно - лиловый, и это сам Шива несётся сейчас на меня, касается меня, играет со мной и обещает мне что-то…

Я почти угадывала танцующую в облаках золотую фигурку бога…

Ой, как он много обещал…

Я даже в какой-то момент приревновала – это он всем так много обещает или только мне?

«Я хочу встретить тебя, танцующий бог, – вдохновенно и радостно думала я, – подойти к тебе так близко, как это возможно. Появись передо мной каким хочешь… Покажи, что ты умеешь… Пожалуйста, ну пожалуйста…»

Наверно, не надо было этого просить – затянувшееся чудо почти сразу кончилось.

А ещё через секунду Ганс - Фридрих потрогал меня за плечо.

Я в двух словах рассказала о том, что со мной творилось.

– Что это было? – спросила я.

– Подарок, – ответил он. – Всё, происходящее на Аруначале – подарок бога.

Я поглядела назад.

Верка стояла в десятке метров от нас и не слушала, о чём мы говорим.

– Я не получила никаких знаков, – сказала я. – Никаких указаний. Мне просто было хорошо. Так хорошо, как я уже не помню когда…

– Лучше знака не бывает, – улыбнулся Ганс - Фридрих. – Ты пришла в гости к богу, и тебе было хорошо у него в гостях.

– Ну, если так истолковать…

– Не надо ничего истолковывать, – сказал он. – Просто замечай, что с тобой происходит. Бог говорит тихо, но очень внятно. Ты пришла к нему в гости и приятно провела время. Я был бы доволен.

– Я тоже, – кивнула я. – Была…

Это прозвучало неожиданно грустно.

Мне вдруг захотелось опять встать на обрыве и подставить лицо лиловому туману, и снова встретиться с Шивой (я успела уже много нафантазировать вокруг своего опыта) – но было понятно, что эту волну невыносимого счастья не вернуть и не подделать.

Чудо кончилось.

– Нам пора вниз, – сказал Ганс - Фридрих. – Может начаться дождь. Но я хочу сообщить тебе одну вещь, пока мы не ушли с вершины – поскольку это особенное место и каждое произнесённое здесь слово очень много весит… То, что я тебе вчера говорил про знаки и указания – это путь. Особенный путь под личным руководством бога.

Я хотела повторить, что не верю в бога, но тут же вспомнила, как только что общалась с Шивой, и усмехнулась.

Ганс - Фридрих заметил эту усмешку.

– Хорошо, – сказал он. – Назови как хочешь. Назови это тайной мира. Сердцем всего. Ты говорила, на тебя посмотрел Шива. Хочешь знать откуда?

Я пожала плечами...
                                                                                              -- фрагмент из первой части романа Виктора Пелевина - «Непобедимое солнце»

( кадр  из фильма «Пять вечеров» 1978 )

Космос далёкий и близкий

0

39

И Татошка тоже

А самая горькая вещь на свете,
Когда не поёт и не бьётся сердце,
И ветер разлуки - студёный ветер,
Тебе не дает ни на грамм согреться.

Неважно: июнь ли, октябрь багряный,
Ты зябко набросишь платок на плечи
И всё замирает и, как ни странно,
Часы умолкают. Но, время лечит.

Ах, вот бы камин, чтоб дрова в камине
Трещали бы громко, огнём съедаясь.
Всю ночь до утра, по дороге длинной
Плясало бы пламя. Душа нагая...

Платок укрывает лишь плеч изгибы,
Студёный ветер, срывая платье,
ХолОдит душу... А мы могли бы...
И, снова слёзы. Ну хватит, хватит...

Смотрю - за окошком ни дня, ни ночи
И время, как-будто рыбачьи сети,
Поймало меня, отпускать не хочет...
Да, ветер разлуки - студёный ветер.

                                                                           Ветер разлуки
                                                       Автор: Корнилова Ольга Викторовна

На кого похож Гудвин? (Фрагмент )

Жители Изумрудной страны ростом были не выше Жевунов.

На головах у них были такие же широкополые шляпы с острым верхом, но без серебряных бубенчиков.

Казалось, они были неприветливы: никто не подходил к Элли и даже издали не обращался к ней с вопросами.

На самом деле они просто боялись большого грозного Льва и маленького Тотошки.

– Думаю я, что нам придётся ночевать в поле, – заметил Страшила.

– А мне хочется есть, – сказала девочка. – Фрукты здесь хороши, а всё - таки надоели мне так, что я их видеть не могу и всех их променяла бы на корочку хлеба! И Тотошка отощал совсем… Что ты, бедненький, ешь?

– Да так, что придётся… – уклончиво отвечал пёсик.

Он совсем не хотел признаться, что каждую ночь сопровождал Льва на охоту и питался остатками его добычи.

Завидев домик, на крыльце которого стояла хозяйка, казавшаяся приветливее других жительниц селения, Элли решила попроситься на ночлег.

Оставив приятелей за забором, она смело подошла к крыльцу.

Женщина спросила:

– Что тебе нужно, дитя?
– Пустите нас, пожалуйста, переночевать!
– Но с тобой лев!

– Не бойтесь его: он ручной, да и, кроме того, трус!
– Если это так, входите, – ответила женщина, – вы получите ужин и постели.

Компания вошла в дом, удивив и перепугав детей и хозяина дома.

Когда прошёл всеобщий испуг, хозяин спросил:

– Кто вы такие и куда идёте?
– Мы идём в Изумрудный город, – ответила Элли, – и хотим увидеть Великого Гудвина.

– О, неужели? Уверены ли вы, что Гудвин захочет вас видеть?
– А почему нет?

– Видите ли, он никого не принимает. Я много раз бывал в Изумрудном городе, это удивительное и прекрасное место, но мне никогда не удавалось увидеть Великого Гудвина, и я знаю, что его никто никогда не видел…

– Разве он не выходит?

– Нет. И день и ночь он сидит в большом тронном зале своего дворца, и даже те, кто ему прислуживает, не видят его лица.

– На кого же он похож?

– Трудно сказать, – задумчиво ответил хозяин. – Дело в том, что Гудвин – Великий Мудрец и может принимать любой вид. Иногда он появляется в виде птицы или леопарда, а то вдруг оборотится кротом. Иные видели его в образе рыбы или мухи и во всяком другом виде, какой ему заблагорассудится принять. Но каков его настоящий вид – не знает никто из людей.

– Это поразительно и страшно, – сказала Элли. – Но мы попытаемся увидеть его, иначе наше путешествие окажется напрасным.
– Зачем вы хотите увидеть Гудвина Ужасного? – спросил хозяин.

– Я хочу попросить у него немножечко мозгов для моей соломенной головы, – отвечал Страшила.
– О, для него это сущие пустяки! Мозгов у него гораздо больше, чем ему требуется. Они все разложены по кулькам, и в каждом кульке – особый сорт.

– А я хочу, чтобы он дал мне сердце, – промолвил Дровосек.
– И это ему нетрудно, – отвечал хозяин, лукаво подмигивая. – У него на верёвочке сушится целая коллекция сердец всевозможных форм и размеров.

– А я хотел бы получить от Гудвина смелость, – сказал Лев.
– У Гудвина в тронной комнате большой горшок смелости, – объявил хозяин. – Он накрыт золотой крышкой, и Гудвин смотрит, чтобы смелость не перекипела через край. Конечно, он с удовольствием даст вам порцию.

Все три друга, услышав обстоятельные разъяснения хозяина, просияли и с довольными улыбками посматривали один на другого.

– А я хочу, – сказала Элли, – чтобы Гудвин вернул нас с Тотошкой в Канзас.
– Где это Канзас? – спросил удивлённый хозяин.
– Я не знаю, – печально отвечала Элли. – Но это моя родина, и она где - нибудь да есть.

– Ну, я уверен, что Гудвин найдёт для тебя Канзас. Но надо сначала увидеть его самого, а это нелёгкая задача. Гудвин не любит показываться, и, очевидно, у него есть на этот счёт свои соображения, – добавил хозяин шёпотом и огляделся по сторонам, как бы боясь, что Гудвин вот - вот выскочит из-под кровати или из шкафа.

                                                          -- из сказочной повести - Александра Мелентьевича Волкова - «Волшебник Изумрудного города»

( кадр из фильма «Бумажная луна» 1973 )

Космос далёкий и близкий

0

40

Устало и радостно ( © )

Тихий сап уснувшей кошки
Прерван громким стуком в дверь...
Спрыгнул на пол торопливо
Заспанный домашний зверь...

.. Как же я хочу покоя...
Разболтался весь... Почти...
Нервно всё, что происходит.
Эту боль, Господь, зачти...

Знаем мы, зачем всё терпим.
И нельзя Тебя винить...
Быть наследниками Рая
Нужно чем-то заслужить.

                                                            Заслужить
                                      Автор: Олег Потапов - Си -Минор

АНТОН И ВИКТОРИЯ МАКАРСКИЕ: «ЦЕРКОВЬ ПРИ ДОРОГЕ». НАШИ ЛЮБИМЫЕ ПЕСНИ

Круг первый. Сумерки ( Фрагмент )

– Ма, а церковь грустная, ненарядная такая – это ведь для маскировки? Ну, как на войне, чтобы враги не заметили? – всё приставал он дорогой, и мама, улыбнувшись, согласилась.

Раньше мама лишь крестила Пашу на ночь, а в тот день он прочитал «Отче наш» и «Богородицу», повторяя вслед за ней.

Лёжа в постели, мальчик сквозь ресницы смотрел на коленопреклонённую маму и думал, что вот сейчас она поднимется и вновь прошепчет про свой грех и про монастырь.

Но она поднялась молча, со следами от слёз и потушила настольную лампу.

«Я уйду в монастырь и буду молиться за тебя, мама!» – подумал вдруг Паша и тихо заплакал.

Этот лоскуток воспоминаний о детстве был жёлтым – цвета церковного купола и солнышка.

– Я, пионер Советского Союза… – начала вожатая громко и сурово.
– Я, пионер Советского Союза… – хором повторили дети, выстроенные на мощённой булыжником площади.

Было что-то жутковатое в этом хоровом «я».

– … перед лицом своих товарищей торжественно обещаю… – продолжила вожатая ещё суровее.

Дети послушно повторяли, а памятник кому-то бородатому, возвышавшийся за её спиной, смотрел на посвящающихся каменным взглядом.

Он казался именитым гостем, специально приглашённым по такому случаю.

Паша, слегка утомлённый строевым походом к площади, облизанный шаловливым весенним солнышком, разморенный, машинально повторял вызубренную клятву и улыбался.

Когда дети закончили клясться, Паше показалось, что памятник чуть кивнул головой.

И тут к посвящённым по команде бросились, кинулись, ринулись старшие пионеры и с ловкостью профессиональных душителей накинули на их шеи треугольные алые галстуки и стянули узлом.

Так Паша стал пионером.

Он вернулся домой усталым и радостным, хотя после посвящения был задумчив и чуть ли не хмур.

Он чувствовал себя не вполне достойным пионерского галстука, но смолчал, когда накануне учительница спрашивала об этом у класса.

«Ничего, я заслужу!» – решил Паша и вспомнил слова клятвы об уважении к старшим.

«Ничего, я заслужу!» – весело повторил Паша мысленно и припомнил, что на исповеди священник говорил ему о почитании родителей.

– Заслужу – заслужу! – пел он, взлетая по лестнице на четвёртый этаж…

Паша вернулся домой усталым и радостным.

Из общей кухни умопомрачительно пахло пирогами с вареньем – расстаралась мамочка.

Он нежно улыбнулся, скинул ботинки и тихо вошёл в комнату.

Мама, отдыхая после готовки, сидела за столом и читала Евангелие.

Мальчик показал галстук, порадовался маминой радостью, сходил выпить кипячёной воды и возвратился серьёзным и торжественным.

Мама выжидательно смотрела на него.

– Я уйду в монастырь и буду молиться за тебя, мама! – тихо и твёрдо вымолвил Паша давно продуманное.

Мама посмотрела на него каким-то переливчатым взглядом: сперва недоверчиво, потом радостно, затем испуганно; она смотрела долго - долго и наконец заплакала.
                                                                                                                                 -- из рассказа Евгения Валерьевича Чепкасова - «Кружение»

Космос далёкий и близкий

0

41

Закрой глаза и надень кроссовки

Шторм словно соскочил с земной орбиты:
все кустики, рыбёшек потрепав;
пупырчатою гусеницей битой
качался возле берега трепанг (1).

Вверх брюшком трепыхалась масса плоти,
покрыв следы зелёною лапшой *.
Шатался остров, словно древний плотик:
слизь отрыгалась болью за душой.

И всё же, ламинария скользила,
желая обрести морской покой,
по донной грязи и подстилке ила
стекая огрубевшею рекой.

Но, вывернув едва живые камни,
стихия замерла всего на миг.
Волна качала блики маяками,
пытаясь морем землю накормить.

Фасон перекроив и краски неба,
шторм обескровил землю вспышкой гнева.

                                                                                          Вспышка гнева
                                                                                            Автор: Яленка
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1 ) качался возле берега трепанг - Трепанг — это беспозвоночное морское животное, которое относится к типу иглокожих, классу голотурий. В народе его часто называют «морским огурцом» из-за внешнего сходства, хотя к растениям он не имеет отношения.

* Зелёная лапша — речь о ламинарии. Авторское пояснение.
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава 4 ( Фрагмент )

Мартин вернулся до наступления сумерек.

Сейра не стала спрашивать, где он был.

Она чистила лук, и глаза её покраснели и налились слезами.

Мартин был в той стадии опьянения, когда его начинало мучить чувство вины.

— Я ударил тебя, — заворковал он ей в ухо, — но ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Ты тогда не пришла домой вовремя, и я так рассердился, что ты не подумала обо мне. — Он достал из-за спины большой букет роз, вручил Сейре и поцеловал её, а она, ощутив их тонкий аромат, зажмурилась, представив себе, что это их свадьба.

— И ещё смотри,— сказал Мартин, ухмыляясь.— Здесь кое - что тебе от меня.

Она открыла коробку.

Мартин продолжал обнимать её и целовать в затылок. — Смотри, как сексуально, — сказал он, пока она разглядывала чёрный шёлк.

Слёзы от лука текли по щекам Сейры.

— Не плачь,— сказал Мартин. — Ну-ка, надень

Он расстегнул ей джинсы, она сбросила рубашку и кроссовки и натянула пижаму.

Сквозь кружева виднелись соски её грудей и волосы на лобке.

— Блеск! — воскликнул Мартин. — Блондинка в чёрном! Пройдись-ка, устроим показ мод.

Она встала в дверях кухни и медленно повернулась, демонстрируя кружева и чёрный шёлк; сквозь шёлк просвечивали свежие багровые синяки на руке и ногах, были видны и другие, на руках и груди, которые уже приобрели жёлто - зелёный оттенок.

— Класс! — ещё раз сказал Мартин и потянулся за стаканом для вина.

Не снимая пижамы, Сейра снова надела рубашку и джинсы.

В доме не было вазы, и она поставила розы в банку из-под пикулей.

Размягчённый Мартин потягивал вино в гостиной в ожидании ужина.

Он сделал ей подарок.

Кухонная утварь красного цвета была его подарком, когда он сломал ей палец на ноге.

Теперь над столом плыл аромат алых роз.

Чтобы заполнить тишину, пока Мартин расправлялся с бифштексом, картошкой и жареным луком, салатом и яблочным пирогом, она включила радио.

Сейра едва притронулась к еде. Она услышала, как подъехал Джон Флейшман.

— Хочешь ещё вина? — спросила Сейра.

— После возвращения.— Он допил свой кофе.— Пошли. Уже темно. Он приглашал зайти, когда стемнеет.

— Мне надо помыть посуду. Ты же не любишь возвращаться домой, когда полно немытой посуды.

— Потом. Мы сначала сходим под парусом в Банктон и посмотрим, как его огни отражаются в воде. Помнишь, как это было мило в прошлом году, а когда вернёмся, ты сможешь заниматься своей посудой сколько тебе заблагорассудится. — Он подошёл и уткнулся носом ей в шею. — Если потом ты захочешь этим заниматься.

— Дай мне хотя бы просто ополоснуть её.

Мартин рассмеялся.

— Пошли. И лучше возьми куртку и надень кроссовки.

                                               -- из психологического триллера американской писательницей Нэнси Прайс - «В постели с врагом»

( кадр из фильма «В постели с врагом» 1991 )

Космос далёкий и близкий

0