Столько солдатиков и всего одна девушка

Я стою у окна...  Колышутся ветви…
Может, это весна балуется с ветром,
В ожидании Солнца, что, вися за горою,
Изгоняет лучами тьму ночного покоя...

Слышу - птицы щебечут поутру непонятно,
Гаснут в небе звёзд свечи - Мир сереет невнятно,
А под окнами нечто, обретая реальность,
Проявляется тайной, вроде, сакраментальной...

Не понять, не познать - что же это такое... -
То ли сон, то ли, память сохранила былое?
Дни бегут чередой, к жизни все безразличны,
Втиснув в рамки её, ко всему уж привычных...

                                                                                        Я СТОЮ У ОКНА (ОТРЫВОК)
                                                                                           Автор: И.А.Латман

Вскоре лампа потухла.

Впотьмах люди опять сидели угрюмые, разобщённые.

Сёмка Галкин снова залез на печку и, повозившись недолго, кажется, задремал.

Старик Захарычев в углу стал тихо читать молитву, готовясь ко сну.

Остальные продолжали сидеть за столом, хотя чай давно был допит. Сидели и молчали.

Авдей Петрович вспомнил:

— У меня, ребята, есть книга хорошая. Братья Гримм. Сказка. Я её постоянно с собой ношу. Вот бы почитали сейчас!

Авдей Петрович вынул книжку из сумки.

Она была аккуратно завёрнута в клеёнку. Он развернул её. Но читать было невозможно — темно.

Авдей Петрович вздохнул. И за ним вздохнули все.

И Сёмка Галкин вздохнул на печке. И старик Захарычев. Хотя каждый вздохнул, может быть, по своему поводу.

В это время дверь, неплотно закрытая, отворилась, и в темноту опасливо вошла девушка, укутанная в шаль.

— Здравствуйте, солдатики, — сказала девушка голосом нежным и доверчивым.

Из темноты, однако, никто не отозвался.

— Не «солдатики», — наконец медленно проговорил Сёмка Галкин с печки, а «товарищи военные». Надо знать...
— Ну, военные, — поправилась девушка и уселась на табуретку, которая была ближе к двери. — Я к вам зашла на минутку. Может, вы мне чего присоветуете?

Человек пять сразу окружили девушку, разглядывали её.

Но она сидела не шевелясь и не раскутываясь, робкая, должно быть очень молодая.

— Я к брату сюда приехала, — несмело рассказывала она. — А брата нету. Он, говорят, к партизанам ушёл. А я сама из города Красноярска приехала. Я там модисткой работаю. Ну куда мне теперь деваться?

Девушка склонила голову, пошевелила шаль. Похоже, утёрла или смахнула слезу.

Суровые сердца дрогнули.

Сёмка Галкин поспешно слез с печки.

Старик Захарычев предложил девушке:

— Да ты раздевайся, чего же... Можешь пока остаться у нас. Погреешься. Покушаешь вот, чего у нас тут есть, — показал он на стол.
— Боюсь я, товарищи военные, — жалобно сказала девушка.
— Кого же ты боишься?
— Вас боюсь, товарищи военные. Вдруг вы меня обескуражите...
— Ну уж, обескуражим! — возмутился старик Захарычев. — Что мы, звери какие - нибудь, что ли?

И Авдей Петрович вмешался в разговор:

— Ты, девушка, не опасайся. Мы ведь не японцы какие и не кто - нибудь. Мы есть красные бойцы, партизаны. Разве мы можем себе такую глупость позволить?
— Вы-то, видать, старичок, — ответила девушка тоненьким голоском. Вас-то я нисколечко не боюсь. А вот эти, которые помоложе...

Авдей Петрович заметно обиделся, отошёл к окну, замолчал.

Другие продолжали уговаривать девушку снять шаль, попить ещё тёплого чайку.

Это с мороза хорошо — отогреть душу.

Но девушка была непреклонна.

Тогда Сёмка Галкин сказал:

— За всех я, конечно, не могу говорить и тем более ручаться. Но за себя я отвечаю. Залезай вон на печку, там тепло, уютно. Я даю тебе честное политическое слово, что я тебя не обижу. Я сознательный...

И горло его сжал спазм, голос задрожал.

Но девица только хихикнула.

Сёмка Галкин, однако, не обиделся и не отошёл от неё.

Дрожа всем телом, он стал шептать ей что-то на ухо.

Девушка доверчиво наклонила к нему голову.

Потом вдруг слегка отвернула шаль и сказала довольно громко:

— Если б вы меня полюбили, тогда другой разговор...
— А я тебя полюблю, — жарким шёпотом пообещал Сёмка. — Я даю тебе слово...
— Всё равно, — вздохнула девушка. — Военным никак нельзя верить. Сегодня вы здесь, а завтра опять же в другом месте. И, во-первых, я не допускаю, что вы можете меня полюбить с первого взгляда...

Сёмка снова стал шептать ей в ухо что-то такое, чего не могли расслышать даже те, кто ближе всех стоял к ним.

И опять сказал вслух:

— Я даю тебе слово. Я же сам из Иркутска. Я ничего не скрываю...

Но и после этих горячих заверений девушка не сдвинулась с места и ещё плотнее укуталась в шаль.

В избе стало тихо, как-то особенно тихо.

И в тишине, как выстрел, прозвучал плевок Авдея Петровича.

— Где ж он, пёсий сын? — сказал Авдей Петрович про племянника и снова плюнул. — Глядите, как облепили девицу! Глядеть даже некрасиво. Срам...

И отвернулся к окну.
                                                                                                                                                  Модистка из Красноярска (отрывок)
                                                                                                                                                                 Автор: Павел Нилин

Прекрасный друг и умный собеседник

Друзей настоящих не может быть много,
Готовых на помощь прийти в трудный час.
Даются они, как подарки от Бога,
Я сам убеждался в подобном не раз.

И женщина может быть преданным другом,
Хотя однозначного мнения нет.
Поспорив об этом, блуждают по кругу,
Я с женщиной - другом знаком много лет.

О том, что мы дружим, известно немногим,
Другие узнают, - иначе поймут.
Но главное то, что имеем в итоге,
Я знаю, как трудно порой одному

И сам помогу, если необходимо.
О помощи чаще всего просят вдруг.
Смогу ли сказать о ней, как о любимой?
Я правду сказал, она женщина - друг.

                                                                              Женщина - друг
                                                                                Автор: Бонди

Мы любим детскими мозгами (Фрагмент)

Самая замечательная женщина в мире — та, которая любит тебя по-настоящему и которую ты любишь по-настоящему.

Всё остальное неважно.

Раз, в лицейские времена, мы с приятелем, два закомплексованных недоумка, шлялись по бульвару, раздавая оценки «чувихам», оценки столь же грязные, сколь невинные мы были в эротическом плане.

Какая у этой задница, какие у той буфера…

Женщины были для нас такими же предметами роскоши, как блестящие автомобили в витринах магазинов, «Вольво» или «Мазерати».

Мы и мечтать не могли, что нам когда бы то ни было может обломиться такое.

У кинотеатра «Патриа» мы завидели офигительную штучку и остолбенели: какие ноги в чёрных чулках в сеточку, какая круглая попа и какая тонкая талия, какой прикид, какая рыжая в мелкий завиток, будто проволочная, грива волос…

Мы вертелись вокруг неё, разглядывая и спереди тоже: надо же, какие груди, совершенство, как в альбомах по искусству, которые в те времена заменяли нам «Пентхаус».

Для кого было это существо, какова могла быть ночь секса с такой феминой?

В конце концов мы встали в очередь за билетами, не упуская её из виду и не прекращая комментарии по типу «Сказки сказок» (*).

И вдруг слышим: «Ничего так, подстилка, а? Вам, малявкам, тоже понравится…»

Это говорил какой-то премерзкий тип, который стоял в очереди перед нами, лузгая семечки.

«Только послушайте меня, я таких много обработал: если увидите, как она крутит задницей, знайте, что тут где-то поблизости мужик, который сыт ею по горло!

Хоть бы она была самое то во всём мире, хоть самое Бриджит Бардо, всё равно приестся, как мне моя супружница…»

Я не представлял, что эти замечаньица произведут на меня такое впечатление.

Как можно пресытиться самой красотой, как можно даже просто прикоснуться к этой невообразимости?

Да за такое отдашь всё на свете.

Может ли мужчина желать большего, чем обвить рукой её талию, долгие минуты смотреть в её глаза, тихонько распластать её на постели…

Вынуть её из шелковистой кружевной оболочки…

Тут моё воображение стопорилось, я не мог вообразить, как это — заниматься любовью.

Стоило мне об этом подумать, я видел только розовый океан, который накатывает на тебя и топит, и топит…

Потом пошли реальные женщины, женщины из сна, женщины из книг, женщины из реклам, женщины из кино, женщины из клипов, женщины из порнографических журналов.

Все разные, и каждая предлагала что-то своё.

В некоторых я влюблялся, и всякий раз начиналось так же: первый знак, что я могу её полюбить, всегда был тот, что я не мог представить себе, как это она «крутит задницей».

Даже если и крутила. Мозг мужчины отягощён гормонами.

Даже самый утончённый интеллектуал — даже и он, в любом возрасте, думает, каково это — лечь со скучающей, незнакомой особой.

Но когда ты знакомишься с самой замечательной женщиной в мире, с той, которую ты сможешь полюбить, тебе подается, должен быть подан знак:

ни ног её, ни «буферов» просто не замечается, как будто гормоны секса и агрессивности устраняются из твоего испорченного мозга, оставляя его невинным, как у ребёнка, и видным на просвет, как рожки улитки.

Когда мы занимаемся сексом, включены мужские мозги, но когда мы любим, мозги у нас детские — доверчивые, зависимые, настроенные отдавать и получать нежность и теплоту.

Замечательные женщины моей жизни, все те, которых я любил по-настоящему и которые отвечали мне любовью на любовь, были в некотором роде бестелесными, они были чистой радостью, чистым неврозом, чистым опытом.

Чувственность, иногда очень далеко заходящая, была всего лишь ингредиентом в сложной и истощающей авантюре разума.

                                                — из сборника рассказов румынского писателя Мирчи Кэртэреску - «За что мы любим женщин»
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

«Сказка сказок» (1877) не прекращая комментарии по типу «Сказки сказок» — эротическая сказка румынского классика Иона Крянгэ (1837 – 1889) с ненормативной лексикой. Напечатана только в 1939 г., а с 1990-го печатается часто и переведена на английский и французский языки. Примечание редактора.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Укрощение строптивого» 1980 )

Вот, и что теперь ( ? )

Французский язык это круто и модно,
Я иду по бульвару Монмартр.
Блеск витрин, красота и любовь где угодно,
Бьётся сердце в груди в месяц март.

Вот я вижу на улице двух куртизанок,
Эх была не была, подойду.
Ведь Париж это город не пуританок,
Приколюсь на свою я беду.

Взгляд приветлив, улыбки, духов ароматы,
Конечно не против, месье.
Мы в общем студентки, не очень богаты,
Живём где бульвар МОНТЕСКЬЕ.

Квартирка как двушка в Мытищах, не больше,
Лифт грязный и пахнет мочей.
Ты можешь остаться на час и чуть дольше,
Не погасим мы в спальне свечей.

Любовь на троих, это было весною,
Кто сказал что всё это разврат.
В этот час они были мне обе женою,
Я же был для них больше чем брат.

И было то в прошлом, а было ли это,
Кто-то скажет приврал по весне.
Может было такое в другом месте где-то,
Иль случилось всё это во сне....

                                                                               Любовь на троих
                                                                                     Автор: Leoni

Падающий вечер ( Фрагмент )

Потом я вечно пытал себя, изменил ли я своей жене в ту ночь.

Но даже и сейчас не могу ничего ответить.

Правда, сейчас этот вопрос занимает меня гораздо меньше, чем тогда, наутро, в самолёте на Бухарест, или когда в аэропорту я обнял свою жену.

И, главное, на другую ночь, когда, любя её, я припоминал ночь предыдущую и еле удерживался от слёз.

Я чуть было не рассказал ей всё, что (не) случилось, но вовремя вспомнил — хотя случай был несколько другой — рассказ Кортасара, где одна пара (любовники, мужчина и женщина) воплощают свою давнюю фантазию:

едут на море и, сговорившись, проводят одну ночь врозь, с незнакомыми партнёрами.

И на другой день, и позже они избегают разговоров о той ночи, но на самом деле помнят о ней всегда, и их связь рушится…

Они выбрали мой последний вечер у них — может быть, долго всё обсуждали и подготовляли в предыдущие ночи, в темноте, лаская друг друга и фантазируя.

А может, они вообще делали такое часто, может, очень многие там делали такое часто.

В тот вечер мы выпили столько граппы (*), что я даже не понял, что они не зажгли, как обычно, лампу, низко нависающую над столом.

И не подумал ничего такого, когда, уже еле различая лица друг друга, мы взяли стаканы и перешли в спальню, которую раньше я видел только через приоткрытую дверь:

угол кровати с разворошенными простынями в сине - жёлтую полоску.

Но мы не переставали спорить то о Рене, то о Брассансе, то о Бернаре Бюффе, и только когда она (еле удерживаюсь, чтобы не назвать её по имени), ещё говоря о не помню каком балетмейстере,

распахнула на себе блузку, выставив напоказ ареолы сосков, я сообразил, что происходит.

Алжирец обернулся ко мне, осклабясь, и спросил, не хочу ли я, чтобы мы вместе занялись с его женщиной.

Вероятно, ответ он считал само собой разумеющимся, потому что не стал ждать, а, совсем сняв с неё блузу, уложил на постель и растянулся рядом, просунув ладонь ей под мини - юбку.

Разомлевшая, какой я её никогда не видел, эта блондинка отлепилась от губ любовника, только чтобы взглянуть мне в глаза и сказать по-румынски:

«Сюда… не будь дураком…»

Я сидел на маленьком кожаном креслице у их кровати со стаканом в руках — потом поставил его на пол, — и мне не верилось, что это происходит со мной в реальности (в реальности Парижа, правда, но всё же не во сне и не в воображении)

— что я внедрён в эту историю и вижу, как он оголяет свое темнокожее тело, как она, будто картинка из журнала, остаётся в одних чёрных чулках в сеточку,

а главное, не верилось, что мне довольно захотеть, и я стану участником прелюдии к этой дразнящей, чудной ночи секса.

Что мне было делать?
                                                — из сборника рассказов румынского писателя Мирчи Кэртэреску - « За что мы любим женщин »
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) В тот вечер мы выпили столько граппы - Граппа — итальянский алкогольный напиток, получаемый путём дистилляции ферментированного виноградного жмыха (отходов виноделия). Крепость граппы варьируется от 37,5 до 60%. Название происходит от города Бассано - дель - Граппа в Венето, где напиток впервые начали производить.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(  французский живописец Теодор Шассерио, картина «Desdemona (The Song of the Willow)» )

СБОРНАЯ или делили женщины мужчину

Ну, вот оно, свершилось, как долго я ждала,
Не зря я разорилась, красотка, хоть куда!
Когда меня коснулся, я растеклась как воск,
«На веки твой!» Сказал мне - слова засели в мозг!

Я только размечталась, вбегает мужичок,
По-видимому, в прошлом бывалый морячок!
«Куда вы так спешите, неужто под венец?
Жениться? Как хотите! Вы просто молодец!

Да, завтра приходите, два фото, документ,
Анкету не забудьте, оформим всей момент!
Что, я вам приглянулась, однако вы шутник,
Прям душка, ладно, будет, шалун вы, озорник! …

                                                                                              ЛюбовЬ Разведка боем (отрывок)
                                                                                                          Автор: Данута Рексць

Две девчонки парня делят - Веселая зажигательная песня Хит 2025 музыка песня АлексЧ

«Четыре невесты сантехника Струева». Музыкальная комедия.

Автор: Эвелина Пиженко

***

«Четыре невесты сантехника Струева» — музыкальная комедия по пьесе Эвелины Пиженко. Сюжет строится вокруг истории о неверном муже, который уже был три раза женат, но снова завёл роман. Основная идея постановки — показать, что происходит, когда в одном месте собираются женщины, связанные с одним мужчиной. Безусловно, не обходится без выяснений отношений и проявления женской солидарности. По сюжету в одной квартире встречаются бывшие жёны одного мужчины. После бурных обсуждений ситуация разрешается: за очередную пассию своего возлюбленного дамы по ошибке принимают хозяйку жилья. Чем для самого сантехника Струева обернулся союз обманутых женщин — вопрос открытый, как и всё, что осталось за границами сюжета.
Спектакль часто ставят к праздникам, например, к 8 Марта. В постановках могут использоваться музыкальные номера, комичные ситуации и выразительные костюмы «невест».

***

Разделы: "Действие"; "Явление"; "Акт" - отсутствуют.
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: ( ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СЦЕНЫ )

ЛАРИСА. Дама, приятная во всех местах и отношениях. Несмотря на внешность, уверена, что в любви ей не везёт;

ГЛОРИЯ. Соседка Ларисы. Маленькая, любопытная. Не любит следить за собой, однако с удовольствием следит за соседкой. Постоянно забывает купить соль и спички. В отличие от Ларисы, вполне счастлива на любовной ниве;

ГАЛЯ. Дама богатырского телосложения, богатырского голоса и богатырской хватки. Последняя жена сантехника Струева. Любит мужа до посинения. До его посинения;

КЛАВА. Женщина - полицейский. Бывшая супруга сантехника Струева. В своё время с облегчением передала своего непутёвого мужа в мощные и добрые руки Гали. По этой причине осталась с ней в дружеских отношениях.

Сантехника Струев. По мнению автора, данный субъект не достоин быть включённым в раздел "Действующие Лица".
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Декорации в стиле жилой комнаты. Посредине – накрытый к праздничному ужину стол. Свечи, шампанское. Лариса прихорашивается у зеркала, красит губы. Проверяет сервировку стола.

Звонок телефона. Лариса берёт трубку.

ЛАРИСА. Алло! Да, любимый! Стол накрыла, жду тебя! (Меняется в лице). Как – не ждать?! Какой потоп? Кран сорвало?! (Слушает ещё несколько секунд, потом кладёт трубку, говорит сердито ). Ну, как всегда!

Расстроенная, садится за стол. На сцену выбегает Глория – в домашнем халате, бигуди. Скользит любопытным взглядом по столу.

ГЛОРИЯ. Привет, соседка, соли нет?
ЛАРИСА (машет рукой ). Соль есть. Счастья нет!

ГЛОРИЯ (с плохо прикрытым ехидством). Что, опять сорвалось?!
ЛАРИСА. Кран сорвало!

ГЛОРИЯ. Что, не придёт твой?
ЛАРИСА (вздыхает ). Не придёт. Зря только красоту наводила!

ГЛОРИЯ (ехидно). А не надо было красавчика себе заводить. Вот я – всем красавчикам сразу от ворот поворот даю! То ли дело мой – метр с кепкой в прыжке. Зато никто не позарится! (Хвастает). Цветы принёс, наверное, предложение сделает! (Берёт со стола соль и удаляется, виляя бёдрами ).
ЛАРИСА (вслед ). Да это на тебя ни один красавчик не позарится! Тоже мне, фотомодель! Из достоинств одно только имя – Глория! (В зал) . Ну вот, сиди теперь, как дура, одна. Да ещё в такой праздник!

Лариса поёт песню.

ПЕСНЯ ЛАРИСЫ (на мотив «Колокола»)

А он опять сегодня не пришёл.
А я ждала, и кудри навивала.
Торт испекла, сервировала стол,
А он сказал - на кухне кран сорвало.

Звонок в дверь. Лариса подходит к двери.

ЛАРИСА. Кто там?
ГАЛЯ (из-за двери). Здесь живёт Лариса?

ЛАРИСА (настороженно ). Здесь!
ГАЛЯ. Тогда открывай.

Лариса открывает дверь и испуганно отступает: Галя прёт как БТР. Наконец, останавливается. Внимательно смотрит на Ларису.

ГАЛЯ. Ну, здравствуй, Лариса! Не ждала меня? (Без спросу проходит, раздевается, смотрится в зеркало. Лариса молча наблюдает за её передвижениями с вытаращенными от неожиданности глазами).
ЛАРИСА. (ошарашенно ). А вы, собственно, кто?

ГАЛЯ. Собственно, я – жена!
ЛАРИСА. Какая жена?

ГАЛЯ (невозмутимо осматривается ). Как видишь, живая и здоровая. А он тебе, поди, говорил, что не женат?
ЛАРИСА. Подождите, женщина! Это какая-то ошибка!

ГАЛЯ. Ты – Лариса?
ЛАРИСА. Лариса!

ГАЛЯ. Живёшь в этом подъезде?
ЛАРИСА. Ну, конечно!

ГАЛЯ (удовлетворённо). Тогда никакой ошибки нет.
ЛАРИСА (возмущённо ). Извините, но это какое-то недоразумение!

ГАЛЯ. Недоразумение, дорогая, это – мой муж!
ЛАРИСА. При чём здесь ваш муж?! Никакого вашего мужа у меня нет! Вы ошиблись адресом!

ГАЛЯ. Ты – Лариса?
ЛАРИСА. (орёт ) Да, я – Лариса!

ГАЛЯ. Живёшь в этом подъезде?
ЛАРИСА. Да, я живу в этом подъезде!

ГАЛЯ (прищуривается ). Любовник есть?
ЛАРИСА . Не ваше дело!

ГАЛЯ (удовлетворённо ). Значит, есть. Всё сходится!
ЛАРИСА. Да что сходится?!

ГАЛЯ. Приметы сходятся, чего непонятного? Мой муж ходит в этот подъезд, его любовницу зовут Лариса, а кроме тебя других Ларис тут нету! Разведка точно донесла. (Дружески хлопает Ларису по плечу ) Да ты не расстраивайся! Он всем говорит, что не женат. А мне в своё время так и вовсе заливал, что вдовец, хоть его предыдущая жена Клавка участковым работала.
ЛАРИСА. Подождите, женщина! Никакого вашего мужа у меня нет!

ГАЛЯ. А я говорю, есть. Я чувствую. (Принюхивается, обводит подозрительным взглядом комнату). Я его всегда чувствую.
ЛАРИСА. А я говорю – нет!

ГАЛЯ. А вот мы сейчас проверим. (Достаёт телефон, набирает номер, начинает говорить ) Слышь, Клав, мой у тебя? (Хмурится, повышает голос) А чё сразу – пошла? А чё сразу – пошла-то?! Я чё, сказала, что ты зараза? (Смягчает тон) Ну, конечно, по делу звоню, Клав. Да, я на адресе… да, новая кандидатура в сборную… Ушла в несознанку. Жду! (Ларисе ) Ща, его бывшая подъедет, разберёмся.
ЛАРИСА (изумлённо). Бывшая?!

ГАЛЯ. Ага. Он в своё время от неё ко мне ушёл.

Галя поёт песню .

ПЕСНЯ ГАЛИ
(На мотив "Я ж его любила" С. Ротару)

А я не знала, что не вылечить скалкою,
Не убить сковородкою
Эту злую болезнь.
И что напрасно не поверила Клавке я,
Что не боксом, не водкою
Вызван тот интерес.

Припев.

Я ж его просила - налево ты не ходи.
Всё пеньюар носила, сама вила бигуди.
Ночи ему дарила - всё зашивала носки.
Борщ с колбасой варила, а он мне пудрил мозги.
А он мне пудрил мозги.

В конце песни на сцену выходит Клава в полицейской форме. Обходит комнату, подозрительно заглядывает под стол, за кресла, шторы. Затем останавливается напротив Ларисы.

КЛАВА. Участковый Клавдия Струева! Стоять, бояться, на вопросы отвечать не задумываясь!
ЛАРИСА (испуганно пищит).Хорошо!

КЛАВА (Ларисе ). Вы – Лариса?
ЛАРИСА. Лариса!

КЛАВА. Живёте в этом подъезде?
ЛАРИСА. Естественно!

КЛАВА. Кроме вас, другие Ларисы здесь проживают?
ЛАРИСА. Насколько мне известно, нет! Но это ни о чём не говорит!

КЛАВА. Это говорит обо всём. (Гале) Всё сходится!
ЛАРИСА. Да что сходится-то?!
                                                                                                -- из пьесы Эвелина Пиженко - «Четыре невесты сантехника Струева»

В печальной необходимости ( © )

А завтра снова будет утро
И неминуемый рассвет.
Всплакнёт душа, хмельная будто
От коньяка и сигарет.

Сбежит всегда послушный кофе,
Остынет недопитый чай.
Тоска повиснет серой кофтой
На опустившихся плечах

                                                   А завтра снова будет утро (отрывок)
                                                                  Автор: Татьяна Тесса

Глава XXIV ( Фрагмент )

Часа два спустя он стучался в дверь к Базарову.

— Я должен извиниться, что мешаю вам в ваших учёных занятиях, — начал он, усаживаясь на стуле у окна и опираясь обеими руками на красивую трость с набалдашником из слоновой кости (он обыкновенно хаживал без трости), — но я принужден просить вас уделить мне пять минут вашего времени… не более.
— Всё моё время к вашим услугам,

— ответил Базаров, у которого что-то пробежало по лицу, как только Павел Петрович переступил порог двери.

— С меня пяти минут довольно. Я пришёл предложить вам один вопрос.
— Вопрос? О чём это?

— А вот извольте выслушать. В начале вашего пребывания в доме моего брата, когда я ещё не отказывал себе в удовольствии беседовать с вами, мне случалось слышать ваши суждения о многих предметах; но, сколько мне помнится, ни между нами, ни в моём присутствии речь никогда не заходила о поединках, о дуэли вообще. Позвольте узнать, какое ваше мнение об этом предмете?

Базаров, который встал было навстречу Павлу Петровичу, присел на край стола и скрестил руки.

— Вот моё мнение, — сказал он. — С теоретической точки зрения дуэль — нелепость; ну, а с практической точки зрения — это дело другое.
— То есть вы хотите сказать, если я только вас понял, что какое бы ни было ваше теоретическое воззрение на дуэль, на практике вы бы не позволили оскорбить себя, не потребовав удовлетворения?

— Вы вполне отгадали мою мысль.
— Очень хорошо-с. Мне очень приятно это слышать от вас. Ваши слова выводят меня из неизвестности…

— Из нерешимости, хотите вы сказать.
— Это всё равно-с; я выражаюсь так, чтобы меня поняли; я… не семинарская крыса. Ваши слова избавляют меня от некоторой печальной необходимости. Я решился драться с вами.

Базаров вытаращил глаза.

— Со мной?
— Непременно с вами.

— Да за что? помилуйте.
— Я бы мог объяснить вам причину, — начал Павел Петрович. — Но я предпочитаю умолчать о ней. Вы, на мой вкус, здесь лишний; я вас терпеть не могу, я вас презираю, и если вам этого не довольно…

Глаза Павла Петровича засверкали…  Они вспыхнули и у Базарова.

— Очень хорошо-с, — проговорил он. — Дальнейших объяснений не нужно. Вам пришла фантазия испытать на мне свой рыцарский дух. Я бы мог отказать вам в этом удовольствии, да уж куда ни шло!
— Чувствительно вам обязан, — ответил Павел Петрович, — и могу теперь надеяться, что вы примете мой вызов, не заставив меня прибегнуть к насильственным мерам.

— То есть, говоря без аллегорий, к этой палке? — хладнокровно заметил Базаров. — Это совершенно справедливо. Вам нисколько не нужно оскорблять меня. Оно же и не совсем безопасно. Вы можете остаться джентльменом… Принимаю ваш вызов тоже по-джентльменски.
— Прекрасно, — промолвил Павел Петрович и поставил трость в угол. — Мы сейчас скажем несколько слов об условиях нашей дуэли; но я сперва желал бы узнать, считаете ли вы нужным прибегнуть к формальности небольшой ссоры, которая могла бы служить предлогом моему вызову?

— Нет, лучше без формальностей.
— Я сам так думаю. Полагаю также неуместным вникать в настоящие причины нашего столкновения. Мы друг друга терпеть не можем. Чего больше?
— Чего же больше? — повторил иронически Базаров.

— Что же касается до самых условий поединка, но так как у нас секундантов не будет, — ибо где ж их взять?
— Именно, где их взять?

— То я имею честь предложить вам следующее: драться завтра рано, положим, в шесть часов, за рощей, на пистолетах; барьер в десяти шагах…
— В десяти шагах? это так; мы на это расстояние ненавидим друг друга.

— Можно и восемь, — заметил Павел Петрович.
— Можно; отчего же!
                                                                                                                                — из романа Ивана Сергеевича Тургенева - «Отцы и дети»

( кадр из фильма «Дуэль» 1971 )

Ах, если бы он читал Довлатова

Где бы ты ни бегал там, Что бы ты ни делал ... ( © )

Кот на дереве сидит
Сыт до оборзения,
С веток далеко глядит
Любит обозрение.

Так спокойно отдохнёт,
Воздухом подышит
Птичек проследит полёт
И шуршанье мышек.

Называют этот трюк
Кошачье телевидение
Любят очень сесть на сук
И смаковать увиденное.

                                               Кошачье телевидение
                                           Автор: Евгения Давыдянец

Моя вторая жена называла себя скифкой.

Наверно, Блока начиталась, хотя я никогда за ней интереса к книжечкам не замечал.

Она больше любила философствовать, сидя в кресле нога на ногу с бокалом вина или чашкой кофе.

Ещё обязательно с сигаретой.

Но мне это не мешало её любить, наоборот, это-то и привлекло меня в ней.

Но сегодня – совсем о другом.

Когда мы ещё вместе жили, стала к нам из далёкого далёка её сестра приезжать. Старшая.

Высокомерная такая, надменная. Одним словом – профессорша.

У неё и очки на носу, и степень учёная в кармане.

Она всех у кого ни очков, ни степени - презирала.

Вы, - говорит, - здесь все - ничтожества.

Подождите немного – придёт время вас никого тут не останется или будете нам ботинки чистить и улицы подметать.

А я этих разговоров терпеть не мог. Была бы она мужиком – врезал бы и всё.

А тут – женщина, родственница, я зубами скрипну, на лестницу выйду, покурю, потом в ванну – отмокать.

Я в этой ванне всего Довлатова перечитал и ещё “Гулливера” – настоящего – у него от влаги даже все страницы покоробились.

Часа в два иду в койку, чтоб сестру эту не повредить и морду ей не испортить.

Однажды ночью проснулся, а рядом со мной – с одной стороны – жена, с другой – дама эта – и храпят обе.

Соскочил я с кровати:

- Это ещё что?
- Тише, тише, - говорит жена, - разбудишь. Понимаешь – ей на раскладушке неудобно, ну я и предложила… сам знаешь… другого места у нас нет.

Вот так. Стали мы ночевать втроём.

Только сестрица эта так храпела, что я спать не мог, среди ночи хватал раскладушку и бежал в кухню.

Бегал я так бегал, а потом плюнул и пошёл ночевать к приятелю, а к нему в тот вечер с другого конца Москвы сестра приехала, между прочим, с Юго - Запада, у неё там квартира отдельная.

Она мне сразу понравилась – она и Довлатова читала, и “Гулливера”, и даже Блока.

Вот я к ней и перебрался.
                                                                                                      Почему я ушёл от жены ( Опубликовано в журнале "Москва", 2012, № 5 )
                                                                                                                                                             Автор: Нана Белл