Там у них в глубине

Он лежит ... глаза его закрыты...
Взрыв эмоций плещет через край! --
Если часто карта твоя бита,
С шулерами лучше не играй.

От судьбы не жди в подарок фарта! --
Жёсткой цепью будет скован рок.
Всё равно плохая ляжет карта,
Если ты непризнанный игрок!

Не ищи в чужих краях уюта! --
Там всегда над пропастью аврал.
И нигде не может быть приюта,
Если ты красиво не соврал!

Жизнь -- она как сказка из агоний --
Ожиданье вышибает клин!
Скачут вместе вороные кони...
Но ... приходит к финишу один!

И не факт что конь тот самый - самый!
Что зачат был Праздником в Раю,
Или грудь сосал у Божьей мамы --
Он попал нечаянно в струю ...

Ту струю шальные вихри кружат,
И купают в праздничном вине,
И не важно -- Богу они служат,
Иль творят молитвы Сатане!

Успокой строптивца ... скажи тише:
«Без везенья первый не придёшь!
А без строп -- окажешься на крыше --
Будет больно если упадёшь»...
                                                                             ФАРТ
                                                                  Автор: namenikto

В галерее идёт кипучая суета смены.

В квадратном отверстии, ведущем в глубь шахты, ходят на цепи, перекинутой высоко над крышей через блок, две железных платформы.

В то время когда одна из них подымается, - другая опускается на сотню сажен.

Платформа точно чудом выскакивает из-под земли, нагружённая вагонетками с влажным, только что вырванным из недр земли углём.

В один миг рабочие стаскивают вагонетки с платформы, ставят их на рельсы и бегом влекут их на шахтенный двор.

Пустая платформа тотчас же наполняется людьми.

В машинное отделение даётся условный знак электрическим звонком, платформа содрогается и внезапно с страшным грохотом исчезает из глаз, проваливается под землю.

Проходит минута, другая, в продолжение которых ничего не слышно, кроме пыхтенья машины и лязганья бегущей цепи, и другая платформа, - но уже не с углём,

а битком набитая мокрыми, чёрными и дрожащими от холода людьми, вылетает из-под земли, точно выброшенная наверх какой-то таинственной, невидимой и страшной силой.

И эта смена людей и угля продолжается быстро, точно, однообразно, как ход огромной машины.

Васька Ломакин, или, как его прозвали шахтёры, вообще любящие хлёсткие прозвища, Васька Кирпатый [1], стоит над отверстием главного ствола, поминутно извергающего из своих недр людей и уголь, и, слегка полуоткрыв рот, пристально смотрит вниз.

Васька - двенадцатилетний мальчик с совершенно чёрным от угольной пыли лицом, на котором наивно и доверчиво смотрят голубые глаза, и со смешно вздёрнутым носом.

Он тоже должен сейчас спуститься в шахту, но люди его партии ещё не собрались, и он дожидается их.

Васька всего полгода как пришёл из далёкой деревни.

Безобразный разгул и разнузданность шахтёрской жизни ещё не коснулись его чистой души.

Он не курит, не пьёт и не сквернословит, как его однолетки - рабочие, которые все поголовно напиваются по воскресеньям до бесчувствия, играют на деньги в карты и не выпускают папиросы изо рта.

Кроме "Кирпатого", у него есть ещё кличка "Мамкин", данная ему за то, что, поступая на службу, на вопрос штейгера (*):

"Ты, пороёенок, чей будешь?", он наивно ответил: "А мамкин!", что вызвало взрыв громового хохота и бешеный поток восхищённой ругани всей смены.

Васька до сих пор не может привыкнуть к угольной работе и к шахтёрским нравам и обычаям.

Величина и сложность шахтенного дела подавляет его бедный впечатлениями ум, и, хотя он в этом не даёт себе отчёта, шахта представляется ему каким-то сверхъестественным миром, обиталищем мрачных, чудовищных сил.

Самое таинственное существо в этом мире - бесспорно машинист.

Вот он сидит в своей кожаной засаленной куртке, с сигарой в зубах и с золотыми очками на носу, бородатый и насупленный.

Ваське он отлично виден сквозь стеклянную перегородку, отделяющую машинную часть.

Что это за человек? Да полно: и человек ли он ещё?

Вот он, не сходя с места и не выпуская изо рта сигары, тронул какую-то пуговку, и вмиг заходила огромная машина, до сих пор неподвижная и спокойная, загремели цепи, с грохотом полетела вниз платформа, затряслось всё деревянное строение шахты.

Удивительно!.. А он сидит себе как ни в чём не бывало и покуривает.

Потом он надавил ещё какую-то шишечку, потянул за какую-то стальную палку, и в секунду всё остановилось, присмирело, затихло...

"Может быть, он слово такое знает?" - не без страха думает, глядя на него, Васька.

Другой - загадочный и притом облечённый необыкновенной властью человек старший штейгер Павел Никифорович.

Он полный хозяин в тёмном, сыром и страшном подземном царстве, где среди глубокого мрака я тишины мелькают красные точки отдалённых фонарей.

По его приказаниям ведутся новые галереи и делаются забои.

Павел Никифорович очень красив, но неразговорчив и мрачен, как будто общение с подземными силами наложило на него особую, загадочную печать.

Его физическая сила стала легендой среди шахтёров, и даже такие "фартовые" хлопцы, как Бухало и Ванька Грек, дающие тон буйному направлению умов, отзываются о старшем штейгере с оттенком почтения.

Но неизмеримо выше Павла Никифоровича и машиниста стоит во мнении Васьки директор шахты - француз Карл Францевич.

У Васьки нет даже сравнений, которыми он мог бы определить размеры могущества этого сверхчеловека.

Он может сделать всё, решительно всё на свете, что ему только ни захочется.

От мановения его руки, от одного его взгляда зависит жизнь и смерть всех этих табельщиков, десятников, шахтёров, нагрузчиков и подвозчиков, которые тысячами кормятся около завода.

Всюду, где только показывается его высокая прямая фигура и бледное лицо с чёрными блестящими усами, тотчас же чувствуется общее напряжение и растерянность.

Когда он говорит с человеком, то смотрит ему прямо в глаза своими холодными большими глазами, но смотрит так, как будто разглядывает сквозь этого человека что-то такое, видимое ему одному.

Раньше Васька не мог себе представить, что существуют на свете люди, подобные Карлу Францевичу.

От него даже и пахнет как-то особенно, какими-то удивительными сладкими цветами.

Этот запах Васька уловил однажды, когда директор прошёл мимо него в двух шагах, конечно, даже не заметив крошечного мальчугана, который стоял без шапки, с раскрытым ртом, провожая испуганными глазами проносящееся земное божество.

- Эй ты, Кирпатый, полезай, что ли! - услышал Васька над своим ухом грубый оклик.

[1] - Курносый. (Прим. автора.)
                                                                                              — из рассказа Александра Ивановича Куприна - «В недрах земли»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) на вопрос штейгера - Штейгер (в просторечии — штегерь) — устаревшее название горного мастера, ведающего рудничными работами. Слово происходит от немецкого Steiger. Название профессии упоминается в известной песне немецких горняков «Штайгерлинд». Там поётся: «Glück Auf, der Steiger kommt» — приветствие немецких горняков, которое переводится примерно так: «Счастливо вернуться наверх», «Счастливо выбраться». В примитивном горном хозяйстве штейгер был одновременно и маркшейдером (1), и пробщиком руды, и руководителем бурения — то есть универсальным горным специалистом.
(1) маркшейдер -  специалист по проведению пространственно - геометрических измерений в недрах земли и на соответствующих участках её поверхности. Результаты измерений отображаются на планах, картах и разрезах при горных и геолого - разведочных работах.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Случай на шахте восемь» 1957 )

Встал и вышел из её жизни

Мне хочется тебя побить,
Какая боль, какая жалость.
Мне хочется тебя забыть,
Но в памяти в комок все сжалось.
Мне хочется тебя простить,
Но столько гнили накопилось.
Мне хочется опять любить,
Не вспоминать то, что забылось..
Мне хочется опять летать,
Ходить легко, мечтать и грезить.
Мне хочется снова узнать,
Как можно жить, на море съездить.
Мне хочется тепла, уюта, спокойствия, мирского сна,
Мне хочется кого то рядом, кого то, в кого влюблена,
Мне хочется любви, терпения, понимания, доброты
Мне хочется другого друга и это все ж уже не ты.

                                                                                                             мне хочется
                                                                                                     Автор: Невозможная

Мужчина через силу поднялся, ощупал затылок.

— Ну вы, ей - богу, не в своём уме, — и болезненно покачал головой. — Ненормальная какая-то!

Клавдия Петровна отбросила пистолет.

— Убирайтесь!
— Разве ж можно так бить?
— Я позову соседей!

— Из-за какой-то глупой шутки вы чуть не убили человека. Мужчину... А ещё объявление писали. Неужели не жалко?

— Такого не жалко.
— Какого?

— Такого как вы.
— А откуда вы знаете, какой я?

— Вижу.
— А может, вы видите оборотную сторону медали?.. А есть ещё, между прочим, и лицевая.
— Как раз лицевую я и вижу.

— Ошибаетесь, мадам! — Гость осторожно присел на стул, потрогал руками голову. — Конечно, если лицевая смахивает на оборотную, это печально. Это почти катастрофа!.. И тем не менее в моей биографии были не только падения, но и взлёты. Хотите послушать?

— Вместе с соседями.
— А что вы меня пугаете?
— Я не пугаю, а предупреждаю.

— И предупреждать тоже не надо! Подумаешь, соседи! Соседей никогда не видел... пожалуйста! Приглашайте! Приглашайте, и посмотрим, что вы им скажете. Как человека чуть не убили — скажете? Или, может... — гость рассмеялся. — Может, расскажете, каким образом я оказался в ваших апартаментах?

Клавдия Петровна шагнула к нему, крепко ухватила заворотник пиджака.

— А ну, пошёл отсюда! — и потащила в прихожую. — Пошёл!

— Но - но, потише, пожалуйста! — гость упирался, пытался вырваться из мёртвой хватки хозяйки, смеялся. — И не толкайтесь... Надо все же уважать друг друга. Поаккуратней, пожалуйста!.. Мадам, мне же щекотно!

Она дотащила его до входной двери, с трудом нащупала замок, крутнула его. С силой вытолкнула визитёра на площадку.

— Катись!

Он, буквально умирая от хохота, опёрся спиной о стену, повернулся к Почукаевой, приложил руки к груди:

— Милая!.. Дорогая! Это неповторимо! Это должно запомниться на всю оставшуюся жизнь!.. Благодарю, прелесть моя ненаглядная!

Клавдия Петровна какое-то время с ненавистью смотрела на него, затем в один прыжок оказалась тоже на площадке, двинула визитёра так, что он влип в ту самую стену, и с силой захлопнула дверь.

Вернулась на кухню, включила в сеть швейную машинку,  хотела сесть за неё, но зазвонил телефон.

Подошла к аппарату, сняла трубку, сказала глухо:

— Вас слушают... да, я. Здравствуйте, Инна Ивановна. Нет, ещё не готово... Постараюсь, как раз его шью. Дня через три... До свидания.

Вытерла тряпкой следы на паркете, села за машинку, разложила платье и стала строчить.

Вдруг обнаружила, что пришивает рукав к горловине, рассмеялась нелепости, стала отпарывать рукав, ловко орудуя лезвием, и глаза всё наполнялись и наполнялись слезами.

                                                                       -- из киносценария Виктора Ивановича Мережко - Одинокая женщина желает познакомиться

( кадр из фильма «Как отделаться от парня за 10 дней» 2003 )

Он обгоняет пароходы

Море волнуется раз,
Море волнуется два,
Море волнуется три,
Жажду свою утоли

Слёзы, что сохнут на раз,
Соль оставляют у глаз
Сквозь неё ты смотри
На то, что ждёт впереди

Волны, одна за одной,
Берег ровняют в прибой,
Ломятся как дикий зверь
В еле заметную дверь

А за дверью душа
Ждёт судьбу не спеша,
Ждёт, когда эту грань
Соль разъест словно ткань

Пальцы, веером нот,
Гонят печаль за порог,
Но, касаясь груди,
Точат её изнутри

Музыка льётся из ран
По опустевшим дворам,
По окончаниям встреч,
Чтобы хоть что-то сберечь

                                                   Море волнуется раз (отрывок)
                                                                Автор: Евгений 21

Летела белая птица.

Море было чисто голубое, потому что на небе не было ни облачка, и мы шли совсем спокойно.

Если ребёнком был я, Габор любил рассказывать и про бурю.

Иногда мы видели кита.

Они выскакивали из воды и выпускали из себя целый фонтан.

Когда кит голодный, он и проглотить может.

Они всё вокруг парохода кружили, ведь киты, если захотят, запросто пароход обгонят.

А люди думали, что могут спокойно их разглядывать.

Это был преогромный корабль.

Там и кино было, и театр, и теннисный корт.

И над ним развевалось сто парусов, да ещё сто малых парусов.

Пассажиры стояли у борта и смотрели на китов, как вдруг один кит выпустил огромный фонтан, выпрыгнул из воды и откусил какой-то женщине голову.

Так и захрустел своими зубищами.

А женщина, будто ничего не случилось, всё стояла у борта, только без головы.

Тут люди кинулись вниз, внутрь корабля.

Только я остался снаружи. Взобрался на мачту и подал сигнал.

К счастью, никто здесь этого не заметил. Но вдалеке показался наш корабль.

Он шёл очень быстро.

Капитан всё не решался выйти из-за китов, только смотрел на него из маленького окошка.

А пиратский корабль мчится к нам во весь дух!

Пираты! Что делать?

На пиратском корабле чёрный флаг. А я сигналил белым носовым платком.

Тут и небо совсем потемнело.

Пока пиратский корабль приблизился к нам, уже громыхало.

Сверкали молнии. С неба падали лягушки. Капитан такого ещё не видел.

Волны перекатывались через палубу, а на гребнях — киты.

Я подал последний сигнал.

Капитан выскочил и хотел застрелить меня, но в эту минуту налетела волна и — бух! — я столкнул его в море.

Тут пираты подвели свой корабль совсем близко и перепрыгнули на нашу палубу.

Сразу кинулись обнимать меня, целовать.

Весь наш огромный корабль разграбили. Взяли всё, что было им нужно.

Самые ценные наклейки я содрал с чемоданов ножом.

Ту, что с пальмами, и голубое море отдал Чидеру, потому что он за них дал мне патрон.

                                                                                  — из романа венгерского писателя Петера Надаша - «Конец семейного романа»

Заинтересованые в небесном вмешательстве ( © )

Гневно дышит и взбешён Огнедышащий дракон.

                                                                                                   -- ( © ) Оксана Киселёва 7

Святой Георгий, убив Дракона,
Взглянул печально вокруг себя.
Не мог он слышать глухого стона,
Не мог быть светлым — лишь свет любя.
Он с лёгким сердцем, во имя Бога,
Копьё наметил и поднял щит.
Но мыслей встало так много, много,
И он, сразивши, сражён, молчит.
И конь святого своим копытом
Ударил гневно о край пути.
Сюда он прибыл путём избитым.
Куда отсюда? Куда идти?
Святой Георгий, святой Георгий,
И ты изведал свой высший час!
Пред сильным Змеем ты был в восторге,
Пред мёртвым Змием ты вдруг погас!

                                                                                Святой Георгий
                                                                     Автор: Константин Бальмонт

О СОЛНЦЕ И ДОЖДЕ С МАЛЕНЬКИМ ЧУДОМ ( ФРАГМЕНТ )

В том 1925 году, когда расцвела нежная любовь мулатки Габриэлы и араба Насиба, период дождей затянулся настолько дольше нормального и необходимого,

что фазендейро, как испуганное стадо, метались по улицам и при встрече тревожно вопрошали друг друга со страхом в глазах:

– Неужели этому не будет конца?

Все говорили о дождях - ведь фазендейро никогда не приходилось видеть столько воды, низвергающейся с неба днём и ночью почти без перерыва.

– Ещё неделя - и всё начнет гнить. - Весь урожай...
– Боже мой!

Они мечтали об урожае, предсказывая, что он будет исключительно богатым, намного превосходящим прежние.

А так как цены на какао неуклонно росли, то урожай принёс бы им новые огромные доходы, процветание, изобилие, горы денег.

И это значило бы, что дети полковников будут учиться в самых дорогих колледжах больших городов; на вновь проложенных улицах будут возведены новые фамильные резиденции, обставленные роскошной мебелью из Рио - де - Жанейро, с роялями - украшением гостиных;

будут открываться самые различные магазины, начнёт разрастаться торговля, в кабаре вина будут литься рекой; с каждым пароходом станут прибывать женщины, в барах и гостиницах пойдёт крупная игра - словом, это означало прогресс и цивилизацию, о которой шло столько разговоров.

И подумать только, что эти проливные дожди, превратившиеся сейчас в угрозу для урожая, пошли с таким опозданием, заставили ждать себя так долго и возносить молитвы.

Несколько месяцев назад полковники поднимали глаза к чистому небу в поисках облаков, предвестников грядущего дождя.

Плантации какао занимали весь юг Баии, и полковники с нетерпением ждали дождей, столь необходимых для созревания недавно народившихся плодов, сменивших цветы.

Процессия святого Георгия в этом году превратилась в страстный коллективный обет покровителю города.

Разукрашенные золотом роскошные носилки со статуей святого гордо несли на плечах самые знатные люди города, крупнейшие фазендейро, облачённые в пурпурные мантии братства, и это говорило о многом,

поскольку полковники не отличались религиозностью, не посещали церкви, не ходили к мессе и причастию, оставляя эти благоглупости женской половине семьи.

– Эти церковные церемонии - женское дело.

И вместе с тем они с готовностью откликались на просьбы епископа и священников о пожертвованиях на строительство и празднества.

Они давали средства на постройку монастырской школы на вершине холма Витория, на постройку дворца епископа и духовных школ, на девятидневные молитвы "новены",

на празднование в честь пресвятой Марии, на устройство в дни церковных праздников ярмарок с гуляньем, на организацию празднеств святого Антония и святого Иоанна.

В этом году, вместо того чтобы пить в барах, полковники с сокрушённым видом шли в процессии со свечами в руках, обещая святому Георгию всё, что угодно, в обмен на долгожданные дожди.

Толпа, следовавшая за носилками, подхватывала молитву священников.

Отец Базилио, в парадном облачении, со смиренным лицом, благоговейно сложив руки, звучным голосом провозглашал слова молитвы.

Избранный для этой почётной обязанности за свои выдающиеся заслуги, которые всеми признавались и уважались, он охотно выполнял её ещё и потому, что сам владел землями и плантациями и был самым непосредственным образом заинтересован в небесном вмешательстве.

Поэтому он молился с удвоенной энергией.

Толпа старых дев окружила изображение святой Марии Магдалины, взятое накануне из церкви святого Себастьяна, чтобы сопровождать носилки со статуей покровителя во время шествия по городу.

Их охватил экстаз, когда они увидели, как взволнован священник, который обычно читал молитвы благодушно и торопливо, время от времени прижмуривая глаза, а на исповеди не очень интересовался тем, что они хотели ему, поведать, чем сильно отличался, к примеру, от отца Сесилио.

Мощный прочувствованный голос падре гремел, вознося горячую молитву, ему вторили гнусавое пение старых дев, дружный хор полковников, их жён, дочерей и сыновей, торговцев, экспортёров, рабочих с плантаций, прибывших на праздник из провинции, грузчиков,

рыбаков, женщин лёгкого поведения, приказчиков, профессиональных игроков и бездельников, мальчиков из духовных школ и девушек из Общества Пречистой Девы.

Молитва возносилась к ясному, безоблачному небу, где висел палящий огненный шар - безжалостное солнце, которое могло погубить едва завязавшиеся плоды какаовых деревьев.

Некоторые дамы из общества во исполнение обета, данного ими на последнем балу в клубе "Прогресс", шли босиком, принося в жертву святому свою элегантность и вымаливая у него дождь.

Шёпотом давались различные обещания, святого торопили, поскольку уже нельзя было допустить ни малейшей отсрочки, ведь он отлично видит, какая беда постигла тех, кому он покровительствует, - и они просят у него немедленного чуда.

Святой Георгий не остался глух к Молитвам, к неожиданному религиозному экстазу полковников и к деньгам, которые те обещали пожертвовать на собор.

                                                                                    — из романа бразильского писателя Жоржи Амаду - «Габриэла, корица и гвоздика»

Где - то в одном месте

! Не предназначенно для детского чтения !

Им не спится в час ночной.
Скучно нежится в постели.
Между труб в подвал пустой,
На охоту захотели.

Кот уснёт, танцует мышь.
Кот устал, она смелеет.
Скоро утро заалеет,
Крыш нагреется металл.

Чуть светлей, они пропали.
Растворились без следа.
Ночь вернётся и сюда
Тени мёртвых возвращали.

Кто убит машиной был,
Кто упал с высокой крыши.
Рассветает утро, тише
Дух охоты не забыл.

Тянет их в места родные.
В жарко топленный подвал.
Где кошатник проживал.
И кормил их в дни худые.

Проберутся и молчат.
Им теперь уж не мяукать
Растворяются без звука.
В красных стенах кирпича.

Их убили, равнодушно.
Так раздавят комара.
Ночь настанет, им пора.
На охоту, темень слушать.

                                                      Души кошек (отрывок)
                                                  Автор: Позгорев Александр

Она была ничья, совсем ничья.

Зато красивая - рыженькая с белой грудкой и лапками.

Мордочка у неё была круглая, глаза очень большие, носик розовый и аккуратненький.

Жила она свободно, бегала целыми днями по посёлку со своей сестрой голубоглазой белой кошечкой.

Они искали еду, научились ловить мышей и птичек.

Только чаек очень боялись.

У тех огромные острые клювы, большие крылья и очень противный какой-то бесконечно пронзительный крик.

Зачем они так кричат, кошка не знала.

Возраста она была очень молодого, ей не было ещё и года.

Еды всегда не хватало, поэтому бока у неё ввалились.

Когда становилось холодно, и шёл дождь, кошки прятались под досками или под маленькими домиками людей.

Эти домики люди привозили на больших шумных машинах, ставили на землю и начинали складывать туда свои вещи.

Зачем людям столько вещей, ведь их нельзя есть?

Порой люди что-то ели возле своих домиков.

И если кошки подходили достаточно близко, бросали им кусочек чего - нибудь очень вкусного.

Особенно кошкам нравились кусочки сосисок.

Они так вкусно пахли!

Однажды, когда кошки охотились, из высокой травы к ним вышел большой чёрный кот.

Рыжая кошечка зашипела от страха и выгнула спину, пытаясь казаться больше.

Кот прошёл мимо и направился к белой кошке, которая сторожила очередную мышиную норку.

У животных тоже бывает скверный характер или плохое настроение.

Чёрный кот и белая кошка вцепились друг в друга и, громко крича, катались по земле пока не врезались в сетку, ограждавшую дерево.

Тогда их клубок рассыпался.

Они сидели по разные стороны дерева, зло смотрели друг на друга и нервно дёргали хвостами.

Через некоторое время белая кошка прижалась к земле и почти ползком добралась до рыжей.

Вместе им удалось добежать до маленького домика, юркнуть под него и притаиться.

Решение оказалось правильным, чёрный кот потерял к ним интерес и, посидев немного, ушёл.

Шёл он важно и медленно с видом победителя, готового в любую минуту повторить свой подвиг.

                                                                                                                                                                                                       Ничья кошка (отрывок)
                                                                                                                                                                                                            Автор: Юрова Елена

Жил. Был. ( © )

Скрылся парус одинокий
За горизонтом дальним,
Взгляд, провожающий его,
Стал влажным и печальным.

Игрой волны он увлечён,
Ветер дальше подгоняет,
Совсем моряк не огорчён,
Что он в прошлом оставляет.

На фоне больших кораблей,
По глади далёких морей
Спешит он и мчится быстрей
На встречу с судьбою своей!

Волны плещут, ветер ищет,
Кого бы с палубы столкнуть!
И моряк на самом днище
Упрямо продолжает путь!

                                                   В большое плавание (отрывок)
                                                             Автор: Тина Мясоедова

Жил - был на шкафуте - средней части верхней палубы большого Корабля Баркас.

Это был не современный спасательный бот, похожий на большое оранжевое яйцо с дизельным двигателем внутри, закрытый сверху от волн куполом.

И не рыбацкий баркас одесских биндюжников, вечно пахнувший, тюлькой, бычками и кефалью, а старинный шлюп - с четырнадцатью парами вёсел и парусами на двух мачтах.

Закреплённый на шлюпочных балках по «штормовому», с убранным бушпритом - наклонной носовой мачты для кливера, то есть паруса и  сложенными вдоль борта

мачтами для грота и фока, он был похож на альбатроса, привязанного шкертом - небольшой верёвкой к леерам - канатам за хвост.

Живой, но не взлетишь и не насрёшь морякам на голову.

Баркас, глядя, как Корабль, собирающийся в длительное плавание, решил самостоятельно плыть вместе с ним.

Старший товарищ, узнав про это, удивлённо посмотрел потными иллюминаторами ходового мостика на самонадеянный Баркас и сказал:

- Дружище, ты же предназначен только для плавания в гавани и на рейде! Для перевозки почты и небольших грузов. Как ты собираешься многодневно плыть в даль - непросветную по непредсказуемому бурлящему морю - окияну? При палящем солнце и в проливной дождь? В шторм и бурю? Днём и ночью?

На что получил самоуверенный ответ:

- Не лохмать мои паруса! Я крепкий! Сильный и выносливый! - Баркас победоносно посмотрел на Корабль. - Смогу и сумею достичь своей цели! Мне море по ватерлинию.

- Будь, по-твоему! - Корабль фыркнул клубом чёрного дыма из трубы и выставил за борт шлюпбалки, чтобы Баркас, придерживаемый бакшагом - снастью бегущего такелажа мог спуститься по шлюп - талям за борт.

- Посмотрим, что из этого получится! - а сам подумал:

«Тяжело быть бестолковым! Создаешь проблемы не только другим, но и себе».

Прекрасным солнечным утром, когда прекрасное  выглядело прекрасным, побрившись и умывшись, позавтракав несколькими тоннами угля, Корабль, разведя в котлах пары на маршевый режим, вышел в открытое море.

Вместе с ним, по команде:

«Рангоут поставить!» - это значит мачты, подобрав под себя корму, расправив и натянув ветром белые паруса, вышел из гавани в открытое море и Баркас.

Всё было прекрасно и романтично.

Чайки купались в солнечных лучах, летучие рыбы пытались протанцевать Ламбаду.

Корабль носом стремительно разрезал на две равные половинки встречные волны тёплого и нежного моря, которые с нежностью огибали его борта.

Блёстки лазурных брызг создавали волшебную радугу поэзии водных просторов.

Всмотревшись в глубину зеленоватого моря можно было увидеть русалок и дельфинов, показывающих, как положено курс Кораблю, который набирая скорость, быстро стремился за горизонт.
                                                                                                                                                                                      Баркас (отрывок)
                                                                                                                                                                                   Автор: Леонид Лялин

  И авакады, добродетель скрытый - Вмещающий вместит   

Утро заберётся в лужи, в речку.
Вечер в антресоли чистит звёзды.
Город засыпает.
В свитых гнёздах
мир вмещает внеземное нечто...
Ковш бесхозный в небе талом замер.
Где капель —
там параллель с часами.
Где капель —
там тёплая погода.
                                                        Мир вмещает (отрывок)
                                                                   Автор: Никсан

Глава Крестьцы (Фрагмент )

Простите, возлюбленные мои, простите, друзья души моей; днесь при сопутном ветре отчальте от брега чуждыя опытности ладью вашу; стремитеся по валам жития человеческого, да научитеся управляти сами собою.

Блажени, не претерпев крушения, если достигнете пристанища, его же жаждем.

Будьте счастливы во плавании вашем. Се искреннее мое желание.

Естественные силы мои, истощав движением и жизнию, изнемогут и угаснут; оставлю вас навеки; но се мое вам завещание.

Если ненавистное счастие истощит над тобою все стрелы свои, если добродетели твоей убежища на земли не останется, если, доведенну до крайности, не будет тебе покрова от угнетения,

— тогда воспомни, что ты человек, воспомяни величество твое, восхити венец блаженства, его же отъяти у тебя тщатся.

— Умри. — В наследие вам оставляю слово умирающего Катона (*).

— Но если во добродетели умрети возможешь, умей умреть и в пороке и будь, так сказать, добродетелен в самом зле.

Если, забыв мои наставления, поспешать будешь на злые дела, обыкшая душа добродетели востревожится; явлюся тебе в мечте.

— Воспряни от ложа твоего, преследуй душевно моему видению.

— Если тогда источится слеза из очей твоих, то усни паки; пробудишься на исправление.

Но если среди злых твоих начинаний, воспоминая обо мне, душа твоя не зыбнется и око пребудет сухо…

Се сталь, се отрава.

— Избавь меня скорби; избавь землю поносныя тяжести. — Будь мой еще сын. — Умри на добродетель.

                                              — из произведения Александра Николаевича Радищева - «Путешествие из Петербурга в Москву»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________

(*)  В наследие вам оставляю слово умирающего Катона - Марк Порций Катон Младший (или Утический) — политический деятель в Древнем Риме периода поздней Республики, последовательный республиканец.

И каждый раз, как в час назначенный

И каждый раз, как в час назначенный - Переделка строк А. А. Блока - И каждый вечер, в час назначенный .. Стихотворение «Незнакомка».

Каждый раз, заново обжигаясь,
Мы искренне верим, что это - в последний раз.
В тенях прошлого вновь отражаясь -
Видим сны, но не слышим значимых фраз.

Каждый раз, в суете вопросов -
Нет ответа = равно для души Приговор.
Не подскажет ни Бог, ни философ
Пока мы не освоим душевный простор

Каждый раз, вспоминая былое -
Забываем о вечном, теряя минуту мечты.
Не пытайтесь найти неземное,
Лишь сумейте сквозь пепел увидеть цветы.

                                                                                         Каждый раз
                                                                                 Автор: Анастасия Соул

Глава. Актёр Вольский ( Фрагмент )

Нарушил тишину Дружок.

Он бешено промчался по лесу и бросился ко мне, в радостях, что отыскал меня.

Удивительный пёс — всех пород!

Длинный, на коротких кривых ногах, как крокодил, — это значит, что среди предков была такса.

Его толстый, поленом, но всё - таки круто загнутый хвост указывает, что между предками водились и «надворные советники», а может быть, северные лайки.

Морда огромная, зубастая — точь - в - точь волк.

Своим неожиданным и громким появлением он разбил прекрасную тишину и перенёс меня в действительность.

Дружок улёгся сзади меня и молотил хвостищем, выражая свою радость.

Я обернулся, чтобы его погладить.

Передо мной белеют на зелёном фоне «три сестры» — три стройные, ещё не старые, выросшие из одного корня берёзы, которые я, в память Антоши Чехонте, назвал так три года назад.

Это уже реально и останавливает внимание…

А тут ещё Дружок: «помесь дворняжек с крокодилами» вспоминаются слова Чехова.

Но эти образы исчезли… Снова тишина… тишина…

Только пробившись сквозь столетние вершины дубов и клёнов, солнечный луч

Заглянул полоской яркой
Под ореховые арки,
Где, темнея, зеленели
Их дремучие туннели…

Уснул Дружок.

Ещё метлешится кое - что в тумане памяти, но что — разобрать не могу…

Если бы кто - нибудь пришёл и спросил, о чём я задумался, я, может быть, ещё не упустил бы из внимания Чехова, вспомнил бы пустой какой - нибудь фактик, зацепился бы за него — и пошли бы, пошли воспоминания…

Пошевелился Дружок. Я оглянулся.

Он поднял голову, насторожил ухо, глядит в туннель орешника, с лаем исчезает в кустах и ныряет сквозь загородку в стремнину оврага.

Я спешу за ним, иду по густой траве, спотыкаюсь в ямку (в прошлом году осенью свиньи разрыли полянки в лесу) и чувствую жестокую боль в ступне правой ноги.

Хромая, возвращаюсь на скамеечку.

Несмотря на боль, вспоминаю рассказ И.Ф. Горбунова о ямщике.

«Кажинный раз на эфтом самом месте!» — оправдывался он, вывалив барина.

* * *
«Кажинный раз на эфтом самом месте!»

Именно в ступне. Как чуть оступишься — болит.

А последние три года старость сказалась — нога ноет, заменяя мне барометр, перед непогодой.

Только три года, а ранее я не чувствовал никаких следов вывихов и переломов — всё заросло, зажило, третий раз даже с разрывом сухожилий.

Последнее было уже в этом столетии в Москве.

Боль была настолько сильна, что и прелесть окружающего перестала существовать для меня.

А идти домой не могу — надо успокоиться.

Шорох в овраге — и из-под самой кручи передо мной вынырнул Дружок, язык высунул, с него каплет: собака потеет языком.

Он ткнулся в мою больную ногу и растянулся на траве.

Боль напомнила мне первый вывих ровно шестьдесят лет назад в задонских степях, когда табунщик - калмык, с железными руками, приговаривал успокоительно:

— Ничего, бачка, в воскресенье гуляй.

Он ловко вправил мне свёрнутую в сторону ступню и только пожалел, что сапог пришлось разрезать.

В воскресенье, через три дня, я действительно гулял, а через неделю совершенно забыл о ноге и только вспомнил о ней года через два в Тамбове, и об этом тамбовском случае вспомнилось сейчас, когда я смотрел на Дружка и на «трёх сестёр».

                                — из автобиографического сборника рассказов Владимира Алексеевича Гиляровского - «Люди театра»

Письма ...

Ты нужна мне, хоть не знаешь...
я о том не говорю.
И при наших разговорах -
не сознаюсь, что люблю.

Не к чему тебе такое,
жар души моей узнать.
Грустью пусть забьётся сердце,
продолжает ей страдать.

Не возможно быть нам вместе...
сколь об этом не тверди.
Не помогут стать реальным -
даже страсти полной сны.

Потому молчу я в этом -
проглотив не мало слёз.
Тяжесть чувств взвалив на плечи...
будто раб тянувший воз.
                                                             Скрытая любовь (отрывок)
                                                                   Автор: Михаил Улькрис

― Дело № 1 ― ЧЁРНЫЙ МАКЛЕР. Глава 8 ( Фрагмент)

Дней десять спустя — к тому времени, как выделенное в отдельное производство дело Шахова прибыло обратно к Знаменскому, — тот получил уже третье таинственное письмо.

Даже распечатывать не стал, сравнил с прежними конвертами и позвонил Томину и Кибрит.

Она появилась сразу и застала Знаменского над картой города, где он отмеривал что-то по линейке.

Почтовые отделения были разные, но район отправления примерно один.

— Ты знаешь, что вышло с делом Шахова и других? — поднял он голову.
— Ещё бы не знать! Не ожидала, что можно развалить тебе дело!

Кибрит близко принимала к сердцу всё, что касалось друзей.

Особенно Пал Палыча — так она привыкла его величать с той поры, когда они с Томиным (на три года позже, чем Знаменский) пришли после юрфака на Петровку: она в научно - технический отдел, он в розыск.

Пал Палыч, по студенческим временам известный обоим больше визуально, показался столь умудрённым, что вызывал почтение.

Правда, расстояние скоро сократилось и почтение сменили куда более тёплые чувства, но привычка прижилась, и только в редкие, особо значительные минуты с языка её слетало «Павел».

— Я тоже не ожидал, что развалят, — невесело усмехнулся он; такое случилось впервые, и он болезненно относился к ситуации.

— Так вот, до суда я получил письмо. Всего две фразы:
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

« Хочу поставить вас в известность, что Преображенский, Волков и остальные откажутся от своих слов и будут лгать. Неужели нельзя их разоблачить? »
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Во втором письме аноним упрекал меня в бездеятельности.

Сегодня принесли третье послание.

Все их вручаю тебе, — Знаменский придвинул к ней конверты и листки с текстами.

— Тебя интересуют отпечатки пальцев?
— Отпечатки, машинка — всё, что сможешь углядеть. За первые письма я — грешен — хватался руками, с последним поостерёгся.

— Ножницы, — распорядилась Кибрит.

Достала из сумочки резиновые перчатки, натянула, взяла письмо за уголок и тонко срезала край конверта.

Как раз подоспел Томин.

— Ба, — сказал он с порога, — новое платье! Ну - ка покажись. Очень и очень!

«Почему я не заметил нового платья? — укорил себя Знаменский.

— Почему вообще не замечаю, как Зина одета?

То ли это признак равнодушия? То ли, напротив, она мне нравится в любом виде?

Так или иначе, следовало бы замечать.

Вон как ей приятна похвала.

Зина её заслуживает тем более, что шьёт обычно сама, да и не больно-то на её зарплату разгуляешься».

Кибрит извлекла и огласила письмо:
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

— « Товарищ следователь! Неужели вас не тревожит судьба Шутикова? Человек внезапно пропал по неизвестной причине, и сразу на него сваливают чужую вину. Необходимо срочно разыскать Константина Шутикова… — она приостановилась, — если он ещё жив ».
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Этого ещё не хватало! — обернулась она к Пал Палычу.

— Почему ты его вовремя не арестовал?!
— Незачем было. Мелкая сошка.

— Нет, вряд ли, — подал голос Томин. — Ну с какой стати с ним что - то случится?
— Десять дней назад был жив, — сказал Знаменский севшим голосом. — Я разговаривал с человеком, который его видел в Долгопрудном.

Кибрит ужаснулась его тону.

— Павел! — произнесла она. — Павел… Что происходит? Тебе возвращают дело! Исчезает подследственный!

Знаменский промолчал, она села к столу и нервно принялась за письма ...

                                                        — из цикла детективных рассказов Ольги и Александра Лавровых - «Следствие ведут ЗнаТоКи»