Такая любовь ! и дед гадёныш

Вредный дед сидит на лавке…
– Обходите двор, малявки!
Дед скворчит, как сковородка,
И трясёт своей бородкой…

Вновь скрипят его словечки,
Как ступеньки на крылечке.
А потом от громких ахов
Вдруг по швам трещит рубаха.

Закипел опять дедуля,
Словно сел на дикий улей.
Только улей он не трогал…
Заскучал старик немного…

Иногда к нему заходит
Только крот на огороде.
Вот упали на ботинки
Три последних волосинки…

Где вы, внуки, отзовитесь!
Может, дед ваш и не витязь,
Только в нём, как в нашем прошлом,
Есть и память о хорошем…

                                                                    Вредный дед
                                                Автор: Никитина Татьяна Васильевна

Наперекосяк (Серж Череповецкий и Ирина Гасникова)

Глава VI. ( Фрагмент )

На Покров Пётр Петрович хотел очаровать всех до единого своим радушием, да и показать, что именно он первое лицо в доме.

Но ужасно мешал дедушка.

Дедушка был блаженно - счастлив, но бестактен, болтлив и жалок в своей бархатной шапочке с мощей и в новом, не в меру широком синем казакине, сшитом домашним портным.

Он тоже вообразил себя радушным хозяином и суетился с раннего утра, устраивая какую-то глупую церемонию из приёма гостей.

Одна половинка дверей из прихожей в залу никогда не открывалась.

Он сам отодвинул железные задвижки и внизу и вверху, сам придвигал стул и, весь трясясь, влезал на него; а распахнув двери, стал на порог и, пользуясь молчанием Петра Петровича, замиравшего от стыда и злобы, но решившегося всё претерпеть, не сошёл с места до приезда последнего гостя.

Он не сводил глаз с крыльца, — и на крыльцо пришлось отворить двери, этого тоже будто бы требовал какой-то старинный обычай,

— топтался от волнения, завидя же входящего, кидался к нему навстречу, торопливо делал па, подпрыгивал, кидая ногу за ногу, отвешивал низкий поклон и, захлёбываясь, всем говорил:

— Ну, как я рад! Как я рад! Давненько ко мне не жаловали! Милости прошу, милости прошу!

Бесило Петра Петровича и то, что дедушка всем и каждому зачем-то докладывал об отъезде Тонечки в Лунево, к Ольге Кирилловне.

«Тонечка больна тоской, уехала к тётеньке на всю осень» — что могли думать гости после таких непрошеных заявлений?

Ведь история с Войткевичем, конечно, уже всем была известна.

Войткевич, может статься, и впрямь имел серьёзные намерения, загадочно вздыхая возле Тонечки, играя с ней в четыре руки, глухим голосом читая ей «Людмилу» или говоря в мрачной задумчивости:

«Ты мертвецу святыней слова обручена...»

Но Тонечка бешено вспыхивала при каждой его даже самой невинной попытке выразить свои чувства, — поднести, например, ей цветок, — и Войткевич внезапно уехал.

Когда же уехал, Тонечка стала не спать по ночам, в темноте сидеть возле открытого окна, точно поджидая какого-то известного ей срока, чтобы вдруг громко зарыдать — и разбудить Петра Петровича.

Он долго лежал, стиснув зубы, слушая эти рыдания да мелкий, сонный лепет тополей за окнами в тёмном саду, похожий на непрестанный дождик.

Затем шёл успокаивать.

Шли успокаивать и заспанные девки, иногда тревожно прибегал дедушка.

Тогда Тонечка начинала топать ногами, кричать:

«Отвяжитесь от меня, враги мои лютые!» — и дело кончалось безобразной бранью, чуть не дракой.

— Да пойми же ты, пойми, — бешено шипел Пётр Петрович, выгнав вон девок, дедушку, захлопнув дверь и крепко ухватясь за скобку, — пойми, змея, что могут вообразить!
— Ай! — неистово взвизгивала Тонечка. — Папенька, он кричит, что я брюхата!

И, вцепившись себе в голову, Пётр Петрович кидался вон из комнаты.

                                                                                                                                      — из повести Ивана Алексеевича Бунина - «Суходол»

( художник Джулиан Олден Вейр, картина "Девушка читает письмо" )

Ещё побегать, чтоб в рот банан

Хочу банан, верней не я, а ум!
Он мечется меж животом и мозгом.
- Давай съедим, пока ещё не поздно
И подсластим конфетой Каракум.

Пусть даже послевкусие не прошло,
Минуты три наверно, как обедал…
Переедать совсем не хорошо,
И для здоровья — это очень вредно.

Но здравой мыслью не обманешь ум?
Он в доводах своих куда сильнее,
А я сопротивляться не умею
И тут ещё конфета Каракум...

Себя отвлечь делами я хочу,
И говорю уму: - Не до десерта,
Но лучше в мире не найти эксперта,
По управленью, ненасытных чувств.

И не заметил, как застрял банан,
Между желудком где-то и гортанью,
Я проиграв и, как это не странно,
Упал без чувств всем телом, на диван.

                                                                       Я и ум (хочу банан) / отрывок /
                                                                             Автор: Сергей Яременко

Ну кто из нас не помнит эти очереди за бананами, где ты обычно не последний и не первый.

А народу было настолько много, что ни первого ни последнего в очереди не узнаешь, ведь они стоят от тебя так далеко.

Наверное это и не важно вовсе, ибо думаю они все из нашего квартала и из близлежащих домов.

Да с теплом вспоминаешь тех ребят, кто позвал тебя к большому магазу - так мы называли его между собой, ибо он был самый большущий в нашем районе.

Но продолжу о своём небольшом детском приключении.

Подвоз какого бы то ни было дефицита - это всегда было чем то неординарным в то время.

А тут прямо с Африки и прямо к нам в киоск.

Мы же не знали откуда, что и как нам поставляют в наши магазины.

Но я снова отвлёкся, прошёл слух , о скором подвозе зелёных, африканских радостей.

И мы все по очереди бегали к киоску посмотреть и выяснить, не начала ли собираться очередь в преддверии скорой реализации подвезённого дефицита.

И конечно же мы заигрались в ножички, была у нас мальчишек, игра такая с помощью перочинных ножей, в кругу , который был разделённым на две части по числу соперников, мы отвоёвывали друг у друга земное пространство.

С детства мы учились, что всё нужно у кого то завоёвывать, да ещё и с помощью холодного оружия - милитаристы малолетние…

Раздался истошный крик:

бананы привезли и кто-то сорвавшись с места рванул домой за деньгами, не разбирая дороги и естественно навернулся на асфальте рассадив не успевающие заживать колени, но тут же встал и побежал дальше ведь бананы важнее…

Мы с приятелем его звали – Димка, тоже побежали, но уже учитывая увиденные содранные, чужие колени.

А бежать то нужно было три двора, по пути мы рассказывали всем знакомым о привозе зелёных, запыхавшиеся , но довольные мы подбежали к киоску.

А народу уже было столько, что словом много тут ничего особенного и не скажешь…

И ты начинаешь маяться, а всем ли хватит, и много ли привезли.

Ведь все приходят с родней, знакомыми и друзьями. Бывало и такое, что несколько часов стоишь зря.

Да нынче никто не испытывает тех эмоций.

Ведь таких очередей уже давно нет, со времён распада СССР.

                                                                                                                                                                        Дефицит (отрывок)
                                                                                                                                                                    Автор: Михаил Чеклауков

Май

Солнышко в мае весь день сияет,
Льётся на наши мирные пашни
Щедрым потоком живительный свет.
Сердцем счастливым приветствую нивы,
Озимь в цвететеньи под небом весенним
О, как мне дорог твой скромный расцвет.

Радостны взору родные горы,
Нежная зелень сосен и елей
Благоухающей жизни полна.
Кружатся пчёлы с гуденьем весёлым
Ты вся - сияние, ты вся - ликованье,
О, лучезарная гостья весна!

                                                                              Весенняя песня
                              муз.комп. И. С. Баха в переложении В. С. Попова, русский текст — С. Гинзберг

Его ждут все. 

Кто-то верит, что с ним придёт что-то ещё доселе неизведанное.

Кто-то надеется на  возврат  потерянных чувств.

Другие просто хотят напитаться его пробуждающей атмосферой.

Ждут новых эмоций, новых впечатлений. 

И  в эту пору  нам кажется, что всё только начинается…

Кружит голову запах  черёмухи и сирени, дурманит яблоневый аромат, очаровывает взор дитя солнца – нежный одуванчик.

Май пришёл и принёс всему живущему на земле Прекрасное.

Весна воскрешает нас солнцем и  теплом,  земля облачается  в любимый зелёный наряд, вплетая в него разноцветье дивных бутонов - украшений, подаренных ей щедрой рукой богини Флоры (*).

Весна в зените, она торжествует и празднует с Маем свой заветный долгожданный карнавал.

А Май нашёптывает ей свои волшебные лесные сказки,  напевает ей свои любовные  песни в  этом зелёном шуме, в пляске грозовых дождей, и вместе с зычным Громом

и блистательной красавицей Молнией веселятся они, заставляя восхищаться и нас  такой непреодолимой красотой и силой природы.

Неужели всё самое хорошее впереди?

Неужели и вправду всё возможно, если захотеть? Всё то, о чем когда-то мечтал?

Всё то, что грезилось во снах и никак не могло воплотиться в явь?

Раскрою окна, выйду на улицу, выбегу в зеленеющий луг, расстегну своё пальто и распахну своё сердце!

Май пришёл!

Просыпайтесь, люди! 

Хватит мечтать, хватит откладывать, стесняться, скромничать, бояться и не решаться.

Пейте майский весенний воздух, вдыхайте, а не вздыхайте! 

Он сладкий, этот воздух, он живительный и настоящий!

Он романтичный и многообещающий.

Неужели мы забыли, что романтика ещё жива?

Забыли, какие тёмные  в мае дежурят  ночи, и какие  звёздные дожди проливаются,  какие лазурные дни стоят и как грациозно плавают белоснежные облака?

Давайте тоже расцветём!

Скинем усталость, смоем её теплом и негой. 

Будем расти, будем обновляться, как и всё живое вокруг. 

Май даст нам ещё один шанс. Весна подарит ещё одну надежду.

Вместе они  подарят нам веру в свои силы и в своё предначертание.

Обними меня, Май.

Твои объятия нежны и легки, они приятны и желанны.

Останься со мной подольше. Я не буду плакать.

И если не получится у меня начать новый круг жизни, тогда пусть он начнётся у других.

                                                                                                                                                                                                   май
                                                                                                                                                                          Автор: Любовь Тарасова - Горина

(*) подаренных ей щедрой рукой богини Флоры - Флора (лат. Flora) — древнеримская богиня цветов, расцвета, весны и полевых плодов. Отождествлялась с греческой богиней (нимфой) Хлоридой. Некоторые представления о Флоре:
Пока богиня не приняла власть над землёй, земля была одноцветна и пуста, но Флора бросила в почву первые семена, и земля покрылась ярким нарядом.
Ей подчинены хлебные поля и виноградники, оливковые рощи, медоносные долины и пасеки, плодовые сады и цветущие луга.
Флора одаривает очарованием молодых, придаёт сладость мёду, а цветам — аромат, защищает лепестки.

__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

! Данный пост публикуется в рамках  "Специальных Личных Отношений" к автору размещённого материала и его информационного наполнения.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( художник Сергей Васильевич Герасимов. Картина "Яблоневый сад" )

Любовь и слёзы женских романов ( © )

У меня было всё: популярность, слава, любимая карьера, любовь, разочарование, боль, слёзы и вновь обретённая любовь. Жизнь, похожая на красивый женский роман, а что ещё нужно для счастья?
                                                                                                                                                                                                                    -- Вера Глаголева

Ты всегда таинственный и новый,
Я тебе послушней с каждым днём.
Но любовь твоя, о друг суровый,
Испытание железом и огнём.

Запрещаешь петь и улыбаться,
А молиться запретил давно.
Только б мне с тобою не расстаться,
Остальное всё равно!

Так, земле и небесам чужая,
Я живу и больше не пою,
Словно ты у ада и у рая
Отнял душу вольную мою 

                                                      Автор: Анна Ахматова

«Месяц в деревне». Пьеса.

Автор: Иван Сергеевич Тургенев

***

Сюжет: Действие происходит в имении Ислаева в начале 1840-х годов. В основе пьесы — любовный четырёхугольник:
Наталья Петровна, жена богатого помещика Аркадия Сергеича Ислаева, влюбляется в Алексея Николаевича Беляева (21 год) — студента, учителя Коли Ислаева.
Михаил Александрович Ракитин — друг семьи, уже давно любит Наталью Петровну.
Верочка, 17-летняя воспитанница Натальи Петровны, тоже влюбляется в Алексея Николаевича.
Некоторые события сюжета:
Наталья Петровна пытается выдать Веру замуж за старого Большинцова, чтобы отодвинуть соперницу, но её план проваливается.
Она признаётся Беляеву в своих чувствах и ревности, но тот уезжает, не желая продолжать отношения.
Вера узнаёт о тайных отношениях Натальи Петровны с учителем и испытывает к ней обиду. В конце концов, она принимает предложение Большинцова, чтобы избавиться от соперницы и покинуть дом.
Ракитин уезжает, а Ислаев остаётся в полном недоумении от произошедших событий.
Компаньонка Лизавета Богдановна также собирается уехать, так как считает, что её время в имении подходит к концу.
В итоге все персонажи, кроме Шаафа и Лизаветы Богдановны, покидают дом Ислаевых, оставив Наталью Петровну в одиночестве с последствиями своих поступков.

***

Действие первое (Фрагмент)
_____________________________________________________________________________________________________________________________________

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: ( ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СЦЕНЫ )

Михайла Александрович Ракитин, друг дома, 30 лет;
Наталья Петровна, жена Аркадия Сергеича Ислаева, богатого помещика, 29 лет.

Аркадий Сергеич Ислаев, богатый помещик, 36 лет (не участвует в представленной сцене, но о нём идёт речь).
______________________________________________________________________________________________________________________________________

Действие происходит в имении Ислаева, в начале сороковых годов.

Ракитин (подходит к Наталье Петровне. Она ему протягивает руку. Он тотчас её пожимает). Наконец мы одни… Наталья Петровна, скажите мне, что с вами?
Наталья Петровна. Ничего, Michel, ничего. И если что было, теперь всё прошло. Сядьте. (Ракитин садится подле неё.) С кем этого не случается? Ходят же по небу тучки. Что вы на меня так глядите?

Ракитин. Я гляжу на вас… Я счастлив.
Наталья Петровна (улыбается ему в ответ). Откройте окно, Michel. Как хорошо в саду! (Ракитин встаёт и открывает окно.) Здравствуй, ветер. (Смеётся.) Он словно ждал случая ворваться… (Оглядываясь.) Как он завладел всей комнатой… Теперь его не выгонишь…

Ракитин. Вы сами теперь мягки и тихи, как вечер после грозы.
Наталья Петровна (задумчиво повторяя последние слова). После грозы… Да разве была гроза?

Ракитин (качая головой). Собиралась.
Наталья Петровна. В самом деле? (Глядя на него, после небольшого молчания.) А знаете ли что, Мишель, я не могу вообразить себе человека добрее вас. Право. (Ракитин хочет её остановить.) Нет, не мешайте мне высказаться. Вы снисходительны, ласковы, постоянны. Вы не изменяетесь. Я вам многим обязана.

Ракитин. Наталья Петровна, зачем вы мне это говорите именно теперь?
Наталья Петровна. Не знаю; мне весело, я отдыхаю; не запрещайте мне болтать…

Ракитин (жмёт ей руку). Вы добры, как ангел.
Наталья Петровна (смеясь). Сегодня поутру вы бы этого не сказали… Но послушайте, Michel, вы меня знаете, вы должны меня извинить. Наши отношения так чисты, так искренни… и всё - таки не совсем естественны. – Мы с вами имеем право не только Аркадию, но всем прямо в глаза глядеть… Да; но… (Задумывается.) Вот оттого-то мне иногда и тяжело бывает, и неловко, я злюсь, я готова, как дитя, выместить свою досаду на другом, особенно на вас… Вас это предпочтение не сердит?

Ракитин (с живостью). Напротив…
Наталья Петровна. Да, иногда весело помучить, кого любишь… кого любишь… Ведь я, как Татьяна, тоже могу сказать: «К чему лукавить?»

Ракитин. Наталья Петровна, вы…
Наталья Петровна (перебивая его). Да… я вас люблю; но знаете ли что, Ракитин? Знаете ли, что мне иногда странным кажется: я вас люблю… и это чувство так ясно, так мирно… Оно меня не волнует… я им согрета, но… (С живостью.) Вы никогда не заставили меня плакать… а я бы, кажется, должна была… (Перерываясь.) Что это значит?

Ракитин (несколько печально). Такой вопрос не требует ответа.

                                                                                                                        -- из пьесы Ивана Сергеевича Тургенева «Месяц в деревне»

( кадр из фильма «Две женщины» 2014 )

  Без намёка на удовольствие ( © )

Проходят, как призраки, «лишние» люди:
никто их не знает, никто их не любит,
никто их не помнит, никто их не ищет. -
Лишь ветер, вдогонку им, рвётся и свищет!..

Он их понимает, он их обнимает. -
А кажется - в спины нещадно толкает!
Они – не в обиде, им ветер – отрада:
его дуновение душам – услада.

Улыбок на лицах обрывки - как тени.
Опущены руки, разбиты колени. -
Дороги – не торны: лишь камни, щебёнка. –
Их всех «причесала единства гребёнка». -

Они друг на друга - как клоны похожи:
обрывками мыслей, ошмётками кожи. –
Кислотный осадок дырявит одежды:
шлейф  с «Медного» - бурый,
                бесцветный – с «Надежды».

Своё вдохновение поисчерпали:
обуглившись, крылья бессильно упали. –
Всё – в прошлом: мечты о прекрасном и светлом, -
былое величие смешано с пеплом.

                                                                                                   Лишние люди (отрывок)
                                                                                            Автор: Елена Пронина - Грачёва

1971 год. Тюмень. В цеху завода "Механик"

Часть 3. Глава 4 ( Фрагмент )

Калинович сел на край деревянного кресла.

— Voulez vous fumer? [Хотите курить? (франц.).] — продолжал довольно любезно директор, предлагая ему сигару и зажигая даже огня.

При всём уменье владеть собой Калинович чувствовал, что начинает теряться:

дрожащими руками взял он сигару и неловко закурил её; директор тоже закурил и, кажется, приготовлялся говорить много и долго.

— Князь пишет, — начал он, — что вы желали бы служить в Петербурге.
— Я необходимо в том нуждаюсь, ваше превосходительство, — отвечал Калинович, привставая.

— Да-а, пожалуйста! — повторил директор.

— В отношении собственно вас могу только, если уж вам это непременно угодно, могу зачислить вас писцом без жалованья, и в то же время должен предуведомить, что более десяти молодых людей терпят у меня подобную участь и, конечно, по старшинству времени, должны раньше вас получить назначение, если только выйдет какое - нибудь, но когда именно дойдёт до вас очередь — не могу ничего сказать, ни обещать определительно.

Говоря последние слова, директор уже вставал.

Калинович тоже встал.

— Без жалованья, ваше превосходительство, я не могу служить, — произнёс он.

Директор пожал плечами.

Калинович начал раскланиваться.

— Очень рад с вами познакомиться, — говорил директор, протягивая к нему руку и устремляя уж глаза на развёрнутую перед ним бумагу, и тем свидание это кончилось.

Медленно и с какой-то улыбкой ожесточения прошёл герой мой мозаическими плитами выстланную лестницу.

День был сумрачный, дождливый.

Тяжёлые облака висели почти над самыми трубами, с какими-то глупыми намокшими рожами сновали туда и сюда извозчики.

Сердито и проворно шли пешеходы под зонтиками.

Посредине улицы проезжали, завернувшись в рогожи, ломовые ребята, ни на кого и ни на что не обращая внимания.

Точно неприступные и неприветливые замки, казалось Калиновичу, глядели своими огромными окнами пяти — и шестиэтажные домы.

— А! Вам хорошо там внутри! Голод и нужда к вам не достучатся! — шептал он, сжимая кулаки, и, сам не зная зачем, очутился на Аничкином мосту, где, опершись на чугунные перила, стал глядеть на Фонтанку.

Там кипела деятельность: полоскали на плотах прачки бельё; в нескольких местах поили лошадей; водовозы наливались водой; лодочник вёз в ялике чиновника;

к огромному дому таскали на тачках дикий камень сухопарые солдаты; двое чухонцев отпихивали шестом от моста огромную лайбу с дровами.

Всему этому люду Калинович позавидовал.

«Каждый, кажется, мужик, — думал он, — способный, как животное, перетаскивать на своих плечах тяжесть, нужней для Петербурга, чем человек думающий, как будто бы ума уж здесь больше всего накопилось, тогда как в сущности одна только хитрость, коварство и терпение сюда пролезли».

Справедливо сказано, что посреди этой, всюду кидающейся в глаза, неизящной роскоши, и, наконец, при этой сотне объявленных увеселений, в которых вы наперёд знаете, что намёка на удовольствие не получите,

посреди всего этого единственное впечатление, которое может вынесть человек мыслящий, — это отчаяние, безвыходное, безотрадное отчаяние.

«Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate!» [Оставь надежду всяк сюда входящий! (Данте, «Ад»).] написал бы я на въездных сюда воротах для честных бедняков!»

— заключил он и пошёл в свой нумер, почти не чувствуя, как брызгал ему в лицо дождик, заползал даже за галстук, и что новые полусапожки его промокли насквозь.

                                                                                                                    — из социального  романа А. Ф. Писемского - «Тысяча душ»

Потому как если Фокс .. то лапки кверху и не чирикай ( © ?)

При составлении поста никто из завистников никоим образом не пострадал.

Людская зависть не знает границ,
Забыли, как счастье меж всех поделить.
Победы чужого - не радуют вас.
И хочется прятать победы от глаз.
Все счастливы будут провалу другого,
И с желчью обсудят конечно любого.
Со вкусом смакуя, зубами скрепя,
Никто не порадуется здесь за тебя.
Мир очень жестокий, пора уж смириться!
И радостью с ними не стоит делиться.
Храни в тишине и в покое победы,
И жизнь наградит ещё больше за это!

                                                                                Людская зависть
                                                                             Автор: Голод Марина

А ну вас .. Рукою своею махну .. Такие подарки нужны самому

Подарки разные важны,
Подарки разные нужны.

От чистого сердца
Можно подарить и капусту с перцем.

Но подарок должен быть на память!
И не должен человеку душу ранить.

Какую - нибудь побрикушку подарить:
Раскладушку, кукушку...

Нет, ну зачем?
Кусочек пирога? Я и завтра его съем.

А что тогда?
Дарить нам следует всегда: ЛЮБОВЬ И СЧАСТЬЕ,
А уж тогда, придёт к нам в дом и ДОБРОТА!

                                                                                                        Подарки
                                                                                      Автор: Сергей Оскар Борисов

Часть первая. Глава II.  Господин Бахчеев ( Фрагмент )

Я потерял терпение.

— Извините, — сказал я, — но за что ж вы на меня-то сердитесь? Чем же я виноват? Признаюсь вам, я вот уже полчаса вас слушаю и даже не понимаю, о чём идёт дело...

— Да вы, батюшка, чего обижаетесь? — отвечал толстяк, — нечего вам обижаться! Я ведь тебе любя говорю.

Вы не глядите на меня, что я такой крикса и вот сейчас на человека моего закричал.

Он хоть каналья естественнейшая, Гришка-то мой, да за это-то я его и люблю, подлеца.

Чувствительность сердечная погубила меня — откровенно скажу; а во всём этом Фомка один виноват!

Погубит он меня, присягну, что погубит!

Вот теперь два часа на солнце по его же милости жарюсь.

Хотел было к протопопу зайти, покамест эти дураки с починкой копаются.

Хороший человек здешний протопоп. Да уж так он расстроил меня, Фомка-то, что уж и на протопопа смотреть не хочется!

Ну их всех! Здесь ведь и трактиришка порядочного нет.

Все, я вам скажу, подлецы, все до единого!

И ведь добро бы чин на нём был необыкновенный какой - нибудь, — продолжал Бахчеев, снова обращаясь к Фоме Фомичу, от которого он, видимо, не мог отвязаться,

— ну тогда хоть по чину простительно; а то ведь и чинишка-то нет; это я доподлинно знаю, что нет.

За правду, говорит, где-то там пострадал, в сорок не в нашем году, так вот и кланяйся ему за то в ножки! чёрт не брат!

Чуть что не по нём — вскочит, завизжит:

«Обижают, дескать, меня, бедность мою обижают, уважения не питают ко мне!»

Без Фомы к столу не смей сесть, а сам не выходит:

«Меня, дескать, обидели; я убогий странник, я и чёрного хлебца поем».

Чуть сядут, он тут и явился; опять пошла наша скрипка пилить:

«Зачем без меня сели за стол? значит, ни во что меня почитают».

Словом, гуляй душа!

Я, батюшка, долго молчал.

Он думал, что и я перед ним собачонкой на задних лапках буду выплясывать; на-тка, брат, возьми закуси!

Нет, брат, ты только за дугу, а я уж в телеге сижу!

С Егор-то Ильичом я ведь в одном полку служил. Я-то в отставку юнкером вышел, а он в прошлом году в вотчину приехал в отставке полковником.

Говорю ему: «Эй, себя сгубите, не потакайте Фоме! Прольете слезу!»

Нет, говорит, превосходнейший он человек (это про Фомку-то!), он мне друг; он меня благонравию учит.

Ну, думаю, против благонравия не пойдёшь!

Уж коли благонравию зачал учить — значит, последнее дело пришло. Что ж бы вы думали, сегодня из-за чего опять поднял историю?

Завтра Ильи - пророка (господин Бахчеев перекрестился): Илюша, сынок-то дядюшкин, именинник.

Я было думал и день у них провести, и пообедать там, и игрушку столичную выписал:

немец на пружинах у своей невесты ручку целует, а та слезу платком вытирает — превосходная вещь! (теперь уж не подарю, морген - фри!)

                                                            — из повести Фёдора Михайловича Достоевского - «Село Степанчиково и его обитатели»

( кадр из фильма «Тариф на лунный свет» 2001 )

Иван Иваныч

Оборваться  на полуслове.
Спотыкнуться на полутанце.
Разобраться в своей основе
и системе своих инстанций.
Усомниться в нажитой правде
что во веки веков и присно.
Встать, как вкопанный, на параде
опадающих прошлых истин. 
Оказаться  до неприличья
в окруженье дурных привычек.
Обнаружить  себя  с поличным
в закоулках глухих куличек.
Вновь  разжечь угольки амбиций
всемогущей любви посредством,
напрягая  душевный бицепс,
заставляющий слушать сердце.

                                                                  Слушая сердце
                                                             Автор: В. Смайликов

Глава 5. Доктор Иван Иваныч. Учусь говорить ( Фрагмент )

Сенник лежал на полу, и ещё видны были примятые места: голова, плечи, ноги.

Но самого Ивана Иваныча не было.

Он подкладывал под голову заплечный мешок – и мешка не было.

Он покрывался полушубком – не было и полушубка.

– Иван Иваныч!

Мы побежали на чердак – никого.

– Вот те крест, он спал, пока я к бабушке бегала, я на него ещё посмотрела, вижу – спит, думаю – пока я к бабушке сбегаю. Санька, смотри!

На столе стояла чёрная трубочка с двумя кружками на концах: один плоский, побольше, другой маленький и поглубже.

Мы вспомнили, что Иван Иваныч вынимал её вместе с другими инструментами из заплечного мешка, когда смотрел мои уши.

Где же он? Иван Иваныч!..

С тех пор прошло много лет.

Я летал над Беринговым, над Баренцевым морями.

Я был в Испании.

Я изучал побережье между Леной и Енисеем.

И не из суеверия, а из благодарности к этому человеку я всегда вожу с собой эту чёрную трубочку, которую он забыл у нас или, может быть, оставил на память.

Скоро я узнал, что это – стетоскоп, очень простой инструмент, которым доктора выслушивают лёгкие и сердце.

Но тогда он казался мне таким же таинственным и милым, как и сам Иван Иваныч, как всё, что он говорил и делал.

– Иван Иваныч!

Исчез, пропал, ушёл, никому не сказавшись!

Грустный, я вышел во двор и обошёл вокруг дома. Следы!

Его следы, уже слегка запорошенные снегом, шли прямо в поле, минуя дорогу, лежавшую в другой стороне.

Всё меньше становились они и, дойдя до пруда, исчезли на тропинке, по которой бабы ходили полоскать в проруби бельё.

                                                                                             — из приключенческого романа  Вениамина Каверина - «Два капитана»

Судьба - Любовь земная

«Что же это случилось с тобой, Захар? Почему вдруг ты — крепкий, мужественный человек, уверенный в немалых своих силах, растерялся, задумался, застыл в нерешительности и не знаешь, как быть тебе дальше?

                                                                                                                                               -- Х/Ф «Любовь земная» 1974 (Цитата)

Со дня создания подъят над смертным родом
             Незримый, вечный меч Судьбы:
Его не избежишь обдуманным уходом,
Его не искусят чистейших уст мольбы!
Он слепо падает, вращаем в длани твёрдой,
             На слабый цвет, на идол гордый,
Разит без выбора земных племён толпы!

А человек - игра живая
             Коварных снов, надежд, сует, -
В мечтах торжественных до неба досягая,
             Не помнит грозных, близких бед.
             Как бурный вихрь они нагрянут,
             Его блаженство разметут,
И никогда потом отрады не заглянут
             В его развенчанный приют!

                                                                                Судьба
                                                    Автор: Василий Иванович Туманский

( кадр из фильма «Любовь земная» 1974.  Персонаж: Родион Яковлевич Анисимов, председатель сельсовета, бывший дворянин, тайный враг Советской власти. )

Ты променял меня .. на что .. не так уж важно

Ты помнишь дни рождения друзей ,
Гуляешь в дни поминок и в дни свадеб,
И в дни открытия охоты на гусей .
Гуляешь и гуляешь , и гуляешь.

Готов ты мчатся хоть в какие дали
И не страшат тебя ни ливни, ни метель,
Лишь только бы там что-то наливали
И был бы пьяный круг твоих друзей.

А я уже давно живу одна,
Хоть мы с тобою под одною крышей.
И дом, и сад взяла всё на себя :
Они мешают шалостям мальчишьим.

Ты приучил меня жить без тебя ,
Ты приучил - и я уже привыкла,
Когда напьёшься - не качай права,
Я не жена тебе, я ею быть отвыкла.

Ты променял меня на водку и друзей.
Ты променял меня на блеск чужого платья.
С какой же стати  требуешь теперь
Ты от меня заботы и участЬя.

                                                                             Ты променял меня на водку и друзей
                                                                                            Автор: Елена Корсак

Виктор Рыбин и Наталья Сенчукова — «Крестики - нолики» (Official Music Video)

Глава пятая ( Фрагмент )

После работы они собирались у крокодила дома, мирно беседовали, пили кофе и играли в крестики - нолики.

И всё-таки Чебурашке не верилось, что у него наконец появились настоящие друзья.

«Интересно, — подумал он однажды, — а если бы я сам пригласил крокодила в гости, пришёл бы он ко мне или нет? Конечно, пришёл бы, — успокаивал себя Чебурашка. — Ведь мы с ним друзья! А если нет?»

Чтобы долго не раздумывать, Чебурашка снял телефонную трубку и позвонил крокодилу.

— Алло, Гена, привет! — начал он. — Ты чего делаешь?
— Ничего, — ответил крокодил.

— Знаешь что? Приходи ко мне в гости.
— В гости? — удивился Гена. — Зачем?

— Кофе пить, — сказал Чебурашка. Это было первое, что пришло ему в голову.
— Ну что же, — сказал крокодил, — я с удовольствием приду.

«Ура!» — чуть было не закричал Чебурашка.

Но потом подумал, что ничего тут особенного нет.

Один товарищ приходит в гости к другому.

И надо не кричать «ура», а в первую очередь позаботиться о том, как его лучше встретить.

Поэтому он сказал крокодилу:

— Только ты захвати с собой, пожалуйста, чашки, а то у меня нету ну никакой посуды!
— Что ж, захвачу. — И Гена стал собираться.

Но Чебурашка позвонил опять:

— Ты знаешь, оказывается, у меня и кофейника нет. Возьми, пожалуйста, свой. Я у тебя видел на кухне.
— Хорошо. Возьму.
— И ещё одна маленькая просьба. Забеги по дороге в магазин, а то у меня кофе кончился.

Вскоре Чебурашка позвонил ещё раз и попросил, чтобы Гена принёс маленькое ведёрко.

— Маленькое ведёрко? А для чего?
— Понимаешь, ты пойдёшь мимо колонки и наберёшь воды, чтобы мне уже не выходить из дому.
— Ну что ж, — согласился Гена, — я принесу всё, что ты просил.

Вскоре он появился у Чебурашки нагруженный, как носильщик на вокзале.

— Я очень рад, что ты пришёл, — встретил его хозяин. — Только я, оказывается, совсем не умею варить кофе. Просто никогда не пробовал. Может, ты возьмёшься приготовить его?

Гена взялся за работу.

Он собрал дрова, развёл маленький костёрчик около будки и поставил кофейник на огонь.

Через полчаса кофе вскипел. Чебурашка был очень доволен.

— Как? Хорошо я тебя угостил? — спрашивал он у крокодила, провожая его домой.

— Кофе получился превосходный, — отвечал Гена. — Только я попрошу тебя об одном одолжении. Если ты ещё раз захочешь угостить меня, не стесняйся, приходи ко мне домой. И говори, чем ты меня хочешь угостить: чаем, кофе или просто обедом. У меня дома всё есть. И мне это будет гораздо удобнее. Договорились?

— Договорились, — сказал Чебурашка.

Он, конечно, огорчился немного потому, что Гена сделал ему замечание.

Но всё равно был очень доволен. Ведь сегодня сам крокодил приходил к нему в гости.

                                                          — из детской  сказочной  повести Эдуарда Успенского - «Крокодил Гена и его друзья»

( кадр из фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» 1975 )

Не прощал .. не унижался ..

Людей теряют только раз,
И след, теряя, не находят,
А человек гостит у вас,
Прощается и в ночь уходит.

А если он уходит днём,
Он всё равно от вас уходит.
Давай сейчас его вернём,
Пока он площадь переходит.

Немедленно его вернём,
Поговорим и стол накроем,
Весь дом вверх дном перевернём
И праздник для него устроим.

                                                           Людей теряют только раз
                                                           Автор: Геннадий Шпаликов

В тот же день к вечеру я зашёл на работу к Манюне, где сидел этот вечный её жених Журченко.

И он с ходу начал хвалить меня, что я развёлся.

- Ну вот, мол, и правильно. Надо, мол, когда-то было разрубить этот узел. Я даже, - говорит, - удивлялся и раньше, что ты такой видный мужчина терпел такой позор с такой женщиной. Не такая, - он говорит, - теперь эпоха, чтобы нам, мужчинам, унижаться перед женщинами...

А уж какой он сам мужчина - это и выразить невозможно.

Будто кожаный мешок, набитый салом. Слушать его мне было противно.

И я даже хотел ему тогда кое - что сказать в том смысле, что это, мол, не ваше дело.

Но Манюня остерегла меня глазами: воздержись, мол, Николай.

И повела меня немедленно в их служебный буфет на шестом этаже.

Ну, конечно, по тому она и повела, что боялась, что я обязательно что-то такое брякну её жениху.

Я же не люблю, когда меня учат или наставляют.

В буфете сидела очень приятная, гладко причёсанная девушка.

Мне даже понравилось, как она по-особенному деликатно пьёт чай.

- Это Наташа, познакомьтесь, - сказала мне Манюня.

И девушка эта Наташа привстала, чтобы поздороваться со мной.

Не помню теперь, как это получилось, что после буфета примерно через час я снова увидел её уже на улице.

Она шла к автобусу. Я почти что проводил её до автобуса. Потом Манюня мне сказала:

- Ты понравился Наташе. Она говорит, что ты человек, должно быть, добрый и, видать, ещё не нашедший счастья. И что ей было очень интересно, что ты рассказывал о Дальнем Востоке...

Вот на этой Наташе я и женился вскоре.

Всё совпало будто очень хорошо. Дом, который строили лет пять, наконец достроили.

И этот Журченко, Манюнин жених, всё сделал так, что мне совершенно неожиданно дали в этом доме однокомнатную, маленькую, но со всеми, как положено теперь, удобствами квартирку.

Свадьбу я закатил такую, что все просто ахнули. Всю посуду и закуски брали, не поверите, из ресторана "Памир".

Четыре новых "Волги" - такси везли нас с гостями сперва на регистрацию, потом на квартиру.

Два гармониста и гитарист, может, не хуже того плешивого, - вот как сейчас их вижу, играли весь ужин, без перерыва, до двух часов ночи.

И, главное, я скажу, всех просто поразила красотой своей невеста моя.

Все так и говорили:

- Ну, Колька Касаткин и выхватил себе жену. Молодая. Образованная. Учительница. Куда там Танюшке Фешевой.

И Журченко на свадьбе мне сказал:

- Вот это действительно супруга. Это не какая - нибудь "подай - унеси".

А Танюшка, - уже дней через несколько мне рассказывали, - всю нашу свадьбу - вернее, весь ужин наш с музыкой - простояла напротив нашего дома и как будто ждала кого-то под дождём.

И даже плакала - добавляли женщины.

И вот после этого разговора точно что-то случилось со мной, будто испортили меня, как говорилось в старину.

Ведь и свадьбу такую я устраивал как бы из мести, как бы желая всем показать - и в первую очередь бывшей моей жене,

- что я не последний какой - нибудь навозный жук, что я в силе и в средствах взять и красавицу - невесту, и отпраздновать свадьбу всем на зависть и на удивление.

И всё будто так и должно было быть. Но я вдруг сон потерял и интерес к моим занятиям, к моей, словом, работе.

Хотя меня перевели на дневную смену. Но я что днём, что ночью - как сонная муха.

А у меня молодая жена. Моложе прежней, можно сказать, почти что на четыре года.

И так получилось, что и мамаша моя и вся родня просто прикипели к Наташе.

Насколько они не ценили и даже осуждали Танюшку, настолько они теперь превозносили Наташу.

И хороша собой. И хозяйка замечательная. И о муже печётся. И родню уважает. Ну что ещё, кажется, надо?

А я - в расстройстве. Даже не знаю, как объяснить.

С работы иду и вдруг замечаю, что вроде не туда иду.

То есть не на новую свою квартиру, не к новой своей жене, а туда, где раньше жил, с Танюшкой, с Эльвирой, где они и сейчас живут.

И может, даже Танюшка кого - нибудь в этот момент принимает, когда я в её сторону иду.

Может, опять там этот старый крашеный дьявол Костюков.

А мне вроде того всё равно. И в то же время как будто обиднее даже, чем раньше.

Поставили мы себе на новую квартиру телефон.

И Наташа завела порядок звонить мне, если я дома, когда она кончает работу, и спрашивать, не пообедать ли нам вместе, не пойти ли вместе в кино, ну, словом, как это заведено у всех остальных, как вроде того что положено.

Только после я понял, что получаюсь, похоже, как под контролем.

А мне пришла, например, фантазия зайти к Танюшке навестить мою дочь Эльвиру.

Значит, что же, надо докладывать об этом Наташе?

А я не хотел докладывать. И врать не хотел.
                                                                                                                                                        -- из рассказа Павла Нилина - «Дурь»