И ускориться в борьбе "За трезвость"

Шёл сорок пятый день войны за трезвость.
Бескомпромиссной, беспощадной, злой.
А помните? Как раньше безмятежно
Тянулись облака над головой...
                                                                        Борьба. Олегу Ломовому
                                                                   Автор: Илья Павлович Соколов

Был молод! Имел я селёдку! Фрагменты из фильма "Покровские ворота". 1982 г.

Глава восьмая. Хмель цветёт ( Фрагмент )

Шарик как услышал, так за сердце схватился.

Вот измерит Печкин дядю Фёдора, вот отвезёт домой, что они с котом делать будут? Пропадут же!

А кот не растерялся и говорит:

— Измерить — это всегда можно. А вы сначала молочка попейте. Я только что корову подоил. Мурку мою.

Почтальон соглашается:

— Молочка я с удовольствием выпью. Молоко, оно очень полезное. Об этом даже в газетах пишут. Дайте мне самую большую кружку.

Кот в дом побежал и скорее принёс ему кружку самую огромную.

Налил в неё молока и Печкину даёт.

Печкин как выпьет, как вытаращит глаза! Как запоёт:

Когда я на почте служил ямщиком,
Был молод, имел я силёнку!

И тоже головой в стенку — стук!

А галчонок из дома спрашивает:

— Кто там? Это кто там?

Почтальон отвечает:

— Это я, почтальон Печкин! Принёс для вас метр. Буду ваше молоко измерять. Давайте мне самую большую кружку!

А тут «скорая помощь» приехала.

Выходят два санитара и спрашивают:

— Это кто у вас тут с ума сошёл?

Печкин отвечает:

— Это дом с ума сошёл! На меня бросается.

Взяли его санитары под руки и к машине повели. И говорят:

— Сейчас хмель цветёт. Очень многие с ума сходят. Особенно коровы.

Когда они уехали, дядя Фёдор сказал коту:

— Ты это молоко вылей. Чтобы беды опять не было.

А коту жалко выливать. Он и решил молоко трактору отдать. Тр-тр Мите.

С машиной, мол, ничего не случится. Тракторы с ума не сходят.

И всё молоко в бак вылил. Прямо из ведра.

                                                                 -- из сказочной повести Эдуарда Николаевича Успенского - «Дядя Фёдор, пёс и кот»

( кадр из мультфильма «Возвращение блудного попугая» 1988 )

И утро настанет для всех

Ночь темна, на небе тучи,
Белый снег кругом,
И разлит мороз трескучий
В воздухе ночном.

Вдоль по улице широкой
Избы мужиков —
Ходит сторож одинокой,
Слышен скрип шагов.

Зябнет сторож; вьюга смело
Злится вкруг него;
На морозе побелела
Борода его.

Скучно! радость изменила,
Скучно одному;
Песнь его звучит уныло
Сквозь метель и тьму.

Ходит он в ночи безлунной,
Бела утра ждёт
И в края доски чугунной
С тайной грустью бьёт.

И, качаясь, завывает
Звонкая доска...
Пуще сердце замирает,
Тяжелей тоска.

                                             «Деревенский сторож»
                                              Автор: Николай Огарёв

Розы на рассвете | Песни для души | Красивые песни | Хорошие песни

Глава XVII ( Фрагмент )

Я уже заранее выбрал себе место, где караулить.

На конце сада, там, где забор, разделявший наши и засекинские владения, упирался в общую стену, росла одинокая ель.

Стоя под её низкими, густыми ветвями, я мог хорошо видеть, насколько позволяла ночная темнота, что происходило вокруг; тут же вилась дорожка, которая мне всегда казалась таинственной: она змеёй проползала под забором, носившим в этом месте следы перелезавших ног, и вела к круглой беседке из сплошных акаций.

Я добрался до ели, прислонился к её стволу и начал караулить.

Ночь стояла такая же тихая, как и накануне; но на небе было меньше туч — и очертанья кустов, даже высоких цветов, яснее виднелись.

Первые мгновенья ожидания были томительны, почти страшны.

Я на всё решился, я только соображал: как мне поступить?

Загреметь ли: «Куда идёшь? Стой! сознайся — или смерть!» — или просто поразить…

Каждый звук, каждый шорох и шелест казался мне значительным, необычайным…

Я готовился… Я наклонился вперёд…

Но прошло полчаса, прошёл час; кровь моя утихала, холодела; сознание, что я напрасно всё это делаю, что я даже несколько смешон, что Малевский подшутил надо мною, — начало прокрадываться мне в душу.

Я покинул мою засаду и обошёл весь сад.

Как нарочно, нигде не было слышно малейшего шума; всё покоилось; даже собака наша спала, свернувшись в клубочек у калитки.

Я взобрался на развалину оранжереи, увидел пред собою далёкое поле, вспомнил встречу с Зинаидой и задумался…

Я вздрогнул…

Мне почудился скрип отворявшейся двери, потом лёгкий треск переломанного сучка.

Я в два прыжка спустился с развалины — и замер на месте.

Быстрые, лёгкие, но осторожные шаги неслышно раздавались в саду.

Они приближались ко мне.

«Вот он… Вот он, наконец!» — промчалось у меня по сердцу.

Я судорожно выдернул нож из кармана, судорожно раскрыл его — какие-то красные искры закрутились у меня в глазах, от страха и злости на голове зашевелились волосы…

Шаги направлялись прямо на меня — я сгибался, я тянулся им навстречу…

Показался человек… боже мой! это был мой отец!

Я тотчас узнал его, хотя он весь закутался в тёмный плащ и шляпу надвинул на лицо.

На цыпочках прошёл он мимо.

Он не заметил меня, хотя меня ничто не скрывало, но я так скорчился и съёжился, что, кажется, сравнялся с самою землёю.

Ревнивый, готовый на убийство Отелло внезапно превратился в школьника…

Я до того испугался неожиданного появления отца, что даже на первых порах не заметил, откуда он шёл и куда исчез.

Я только тогда выпрямился и подумал: «Зачем это отец ходит ночью по саду», — когда опять всё утихло вокруг.

Со страху я уронил нож в траву, но даже искать его не стал: мне было очень стыдно.

Я разом отрезвился.

Возвращаясь домой, я, однако, подошёл к моей скамеечке под кустом бузины и взглянул на окошко Зинаидиной спальни.

Небольшие, немного выгнутые стекла окошка тускло синели при слабом свете, падавшем с ночного неба.

Вдруг — цвет их стал изменяться…

За ними — я это видел, видел явственно — осторожно и тихо спускалась беловатая штора, спустилась до оконницы — и так и осталась неподвижной.

— Что ж это такое? — проговорил я вслух, почти невольно, когда снова очутился в своей комнате. — Сон, случайность или… — Предположения, которые внезапно вошли мне в голову, так были новы и странны, что я не смел даже предаться им.

                                                                                                                                 -- из повести Ивана Сергеевича Тургенева - «Первая любовь»

( художник Рембрандт Харменсзоон ван Рейн; фрагмент картины «Ночной дозор» 1642 )

Утром вместо чая

Раздробилось утро на осколки
Быстро, больно, громко, колко, звонко.
Крик чужого рядом еле слышный,
Дверь, диван, окно и кто-то лишний...

Бредят перевёрнутые мысли,
Дни, недели, годы, люди, числа.
Слово остановится у двери,
Вновь пересчитаются потери...

И среди всего стоим - живые
Любящие, но теперь чужие.
Капает вода на кухне тихо
Вот и к нам домой забралось лихо...

                                                                         Раздробилось утро на осколки
                                                                           Автор: Юлия Варич (Иванова )

6 КАДРОВ. Случайно соточку не разобьёте? Ахаа ржака))

Глава пятая (Фрагмент )

— Смею ли надеяться, что не слишком обеспокоил вас?

— Отнюдь, — сказал я, поднимаясь. — Прошу вас, садитесь и будьте как дома. Угодно чайку?

— Благодарю вас, — сказал незнакомец и сел напротив меня, изящным жестом поддёрнув штанины. — Что же касается чаю, то прошу извинения, Александр Иванович, я только что отужинал.

Некоторое время он, светски улыбаясь, глядел мне в глаза. Я тоже улыбался.

— Вы, вероятно, насчёт дивана? — сказал я. — Дивана, увы, нет. Мне очень жаль, и я даже не знаю…

Незнакомец всплеснул руками.

— Какие пустяки! — сказал он. — Как много шума из-за какого-то, простите, вздора, в который никто к тому же по-настоящему не верит… Посудите сами, Александр Иванович, устраивать склоки, безобразные кинопогони, беспокоить людей из-за мифического — я не боюсь этого слова, — именно мифического Белого Тезиса (*)… Каждый трезво мыслящий человек рассматривает диван как универсальный транслятор, несколько громоздкий, но весьма добротный и устойчивый в работе. И тем более смешны старые невежды, болтающие о Белом Тезисе… Нет, я и говорить не желаю об этом диване.

— Как вам будет благоугодно, — сказал я, сосредоточив в этой фразе всю свою светскость. — Поговорим о чём - нибудь другом.

— Суеверия… Предрассудки… — рассеянно проговорил незнакомец. — Леность ума и зависть, зависть, поросшая волосами зависть… — Он прервал самого себя. — Простите, Александр Иванович, но я бы осмелился всё - таки просить вашего разрешения убрать этот ковш. К сожалению, железо практически непрозрачно для гиперполя, а возрастание напряжённости гиперполя в малом объёме…

Я поднял руки.

— Ради бога, всё, что вам угодно! Убирайте ковшик… Убирайте даже этот самый… ум… ум… эту волшебную палочку… — Тут я остановился, с изумлением обнаружив, что ковшика больше нет. Цилиндрик стоял в луже жидкости, похожей на окрашенную ртуть. Жидкость быстро испарялась.

— Так будет лучше, уверяю вас, — сказал незнакомец. — Что же касается вашего великодушного предложения убрать умклайдет, то я, к сожалению, не могу им воспользоваться. Это уже вопрос морали и этики, вопрос чести, если угодно… Условности так сильны! Я позволю себе посоветовать вам больше не прикасаться к умклайдету. Я вижу, вы ушиблись, и этот орёл… Я думаю, вы чувствуете… э-э… некоторое амбре…

— Да, — сказал я с чувством. — Воняет гадостно. Как в обезьяннике.

Мы посмотрели на орла. Гриф, нахохлившись, дремал.

— Искусство управлять умклайдетом, — сказал незнакомец, — это сложное и тонкое искусство. Вы ни в коем случае не должны огорчаться или упрекать себя. Курс управления умклайдетом занимает восемь семестров и требует основательного знания квантовой алхимии. Как программист вы, вероятно, без особого труда освоили бы умклайдет электронного уровня, так называемый УЭУ-17… Но квантовый умклайдет… гиперполя… трансгрессивные воплощения… обобщённый закон Ломоносова — Лавуазье… — Он виновато развёл руками.

— О чём разговор! — поспешно сказал я. — Я ведь и не претендую… Конечно же, я абсолютно не подготовлен.

Тут я спохватился и предложил ему закурить.

— Благодарю вас, — сказал незнакомец. — Не употребляю, к великому моему сожалению.

Тогда, пошевелив от вежливости пальцами, я осведомился — не спросил, а именно осведомился:

— Не позволено ли мне будет узнать, чему я обязан приятностию нашей встречи?

Незнакомец опустил глаза.

— Боюсь показаться нескромным, — сказал он, — но, увы, я должен признаться, что уже довольно давно нахожусь здесь. Мне не хотелось бы называть имена, но, я думаю, даже вам, как вы ни далеки от всего этого, Александр Иванович, ясно, что вокруг дивана возникла некоторая нездоровая суета, назревает скандал, атмосфера накаляется, напряжённость растёт. В такой обстановке неизбежны ошибки, чрезвычайно нежелательные случайности… Не будем далеко ходить за примерами. Некто — повторяю, мне не хотелось бы называть имена, тем более что это сотрудник, достойный всяческого уважения, а говоря об уважении, я имею в виду если не манеры, то большой талант и самоотверженность, — так вот, некто, спеша и нервничая, теряет здесь умклайдет, и умклайдет становится центром сферы событий, в которые оказывается вовлечённым человек, совершенно к оным не причастный… — Он поклонился в мою сторону. — А в таких случаях совершенно необходимо воздействие, как-то нейтрализующее вредные влияния…

                                                                  -- из фантастической повести братьев Стругацких - «Понедельник начинается в субботу»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) именно мифического Белого Тезиса - По сюжету повести Белый Тезис — это некая магическая истина или парадигма, которая, если её найти и правильно применить, способна обеспечить всеобщее счастье для всего человечества. Упоминание о нём встречается только в дневниках легендарного алхимика Бен Бецалеля. Считается, что он выделил Белый Тезис как побочный продукт какой-то реакции, но, не имея времени разбираться с ним, вмонтировал в свой прибор. В одном из поздних мемуаров Бен Бецалель с горечью писал, что Тезис не оправдал его надежд, и к тому же он забыл, куда именно вмонтировал находку.